Внезапно коридор оборвался: впереди ярко зиял выход, пространство по ту сторону было освещено огнем и заполнено драконами. Я стала как вкопанная, изумленно глазея на драконье сборище, в своих снах я часто становилась свидетельницей подобного зрелища, но не надеялась, что мне выпадет увидеть это воочию. Грот был освещен огнем от большого костра, а по стенам развешано множество факелов, и поначалу это удивило меня — ведь Акор говорил, что его сородичи достаточно хорошо видят в темноте и им не требуется много света. Впрочем, скоро я поняла, что это не случайно: им необходимо было видеть проявления тех, кто произносит перед Советом свое слово, — огонь, освещавший грот, был священным.
Акор говорил мне прежде, что численность их сокращается, но в это было трудно поверить: передо мною предстало целое скопище драконов. Страх, которого я так надеялась избежать, вновь воспрянул во мне, когда я увидела их всех вместе. Как смела я надеяться встать и бросить им вызов? Малейший вздох хотя бы нескольких из них — и от меня останутся лишь воспоминания. Они стояли, сидели и лежали по всему залу, беседуя или споря друг с другом, — невообразимая смесь всех размеров и мастей, всех оттенков металла, начиная голубоватой сталью и серым свинцом и заканчивая бронзой, латунью, медью и даже тусклым золотом. Но не было ни одного, кто походил бы на Акора, кожа которого была подобна серебру.
Я припомнила его собственные слова: «Рождение мое было воспринято сородичами как некое знамение, но что оно предвещает, никому не ведомо».
Да, похоже, так оно и было.
В голове у меня прозвучал голос Акора:
«Будь смелой, сердце мое. Теперь мы здесь — давай же сделаем то, ради чего пришли».
Он правильно сделал, что не упомянул о моем страхе.
В дальнем конце чертога я увидела полукруглое возвышение, похожее на половину огромной перевернутой миски, и на нем сидел дракон, чья кожа была ярко-медного цвета, какой свойствен только что отчеканенной монете. Стиснув зубы, я направилась прямиком к возвышению, однако меня опередил Шикрар: забежав вперед, он заговорил.
До этого я слышала лишь несколько слов на Древнем Наречии. Оно было первым языком всех народов, речью драконов. Хотя за многие эпохи речь людей изменилась до неузнаваемости, все же некоторые древние слова по-прежнему встречались во всеобщем языке. Старинное имя, которое я выбрала для себя, Кайлар, Скиталица, я услышала когда-то в одной балладе. Благодаря таким вот песням и различным древним местам с причудливыми названиями среди людей до сих пор и жила память о Древнем Наречии. И, несмотря на время и расстояние, звуки его каким-то непостижимым образом казались мне знакомыми — слушая Шикрара, я ощутила, будто окунаюсь в прошлое. Я лишь чуть-чуть не могла уловить смысл слов. Но пару из них я все же поняла, тем самым убедившись, что еще немного — и мне стало бы понятно все, о чем он говорит.
«Когда мир был моложе, чем сейчас, и последние из треллей лишь недавно сгинули, оба наших народа жили в мире и согласии».
Акор стоял позади, и его массивное тело закрывало меня от взоров большинства присутствующих. Некоторые, похоже, заметили, как я вошла, но оставались на местах, и за эту малую долю милосердия я была им глубоко благодарна.
— Что он говорит, Акор? — прошептала я.
«Он призывает ко вниманию и говорит, что явился еще кое-кто, у кого есть что сказать Совету. С его стороны это очень смело, милая, — по нашим законам ты не имеешь здесь права голоса. А мы чтим закон».
Его слова звучали угрюмо.
— Вы и впрямь его чтите? — переспросила я, все еще чувствуя в себе остатки недавней безумной храбрости. — Что ж, теперь я здесь и должна сделать все, что в моих силах. Мне раньше приходилось иметь дело с купцами, для которых законы превыше всего.
Я бы ответила ему, но тут Шикрар отступил и поклонился нам.
«Говорите в защиту собственных жизней, друзья мои, и пусть Ветры направляют ваши слова и мысли», — сказал он на всеобщем языке.
После этого он отошел к дальнему концу возвышения и занял место рядом с драконом медного цвета.
— Пора, любимый, — сказала я тихо.
«Да. Они ожидают, что лишь я буду обращаться к ним. Пойдем?»
— Сперва возраст, потом красота, — ответила я.
Он непонимающе поглядел на меня.
— После тебя, — пояснила я, улыбнувшись. — Ужасно не хочу, чтобы меня случайно спалили на месте.
