Позже я узнала от Шикрара, что они ожидали увидеть скромное, тихое существо, готовое ко всему и покорно ожидающее их приговора, по большому счету тупое как чурбан. Почему они так считали — это знала лишь Владычица. Если я и была до безумия влюблена, это еще не значило, что я и в остальном страдала скудоумием.
— Дамы и господа! — выкрикнула я так громко, словно опять продавала лошадей на ярмарке.
Это привлекло их внимание. Я и сама чуть не оглохла. Своды Большого грота были удивительными: они усиливали мой голос настолько, что я могла бы говорить лишь немного громче обычного. Вопль мой был впечатляющим — по крайней мере, для человека.
— Приветствую всех вас именем своих предков и моих сородичей. Меня зовут Ланен, Маранова дочерь, я из рода гедришакримов, и я обращаюсь к вам как к своим братьям и сестрам во имя Ветров и Владычицы!
Мертвая тишина.
Что ж, даже в моих снах это было нелегко.
«Ланен, лишь немногие из моего народа понимают твой язык. Быть может, я буду переводить?»
— Да, Акор, прошу тебя. Только обещай, что будешь говорить в точности то же, что говорю я. Кое-что окажется не слишком приятным, но ты не должен смягчать моих слов. Понятно, что и оттенки в голосе могут о многом сказать, так что, я уверена, общий смысл они все равно поймут.
«Я тоже уверен, — ответил он сухо. — Может, следует еще раз все обдумать, дорогая? Не забывай: единственное, что мы пока заслужили, — это быстрая смерть».
«Изгони эту мысль, — ответила я на истинной речи. Меня и саму все еще преследовало чувство обреченности. — Ужасно не хотелось бы их разочаровать. Когда им еще предоставится возможность так развлечься? Перестань же отвлекать меня и займись переводом моих речей».
Я получила удовлетворительный ответ, но, должна признать, теперь настал мой черед удивиться. Я и забыла, что им всем слышна моя истинная речь, у меня уже вошло в привычку использовать ее при разговоре с Акором.
«Чего ты так долго ждала, прежде чем заговорить на Языке Истины? Или же тебе нечего сказать, потому что все твои слова лживы?» — ухмыльнулся один дракон — не слишком большой,
бронзового оттенка.
«У
— У меня должно быть это право! Я не какая-нибудь дикая тварь, у меня есть такая же душа, как у вас, и сомневаюсь, чтобы Ветры наделили вас властью вершить высший суд надо мной и моими сородичами!
«Не лучше ли будет продолжать на Языке Истины? — обратился ко мне Шикрар. — Так мы сможем тебя услышать и понять».
Я задумалась на мгновение.
«Наверное, ты прав, Шикрар, спасибо тебе. Я говорила на своем языке, будучи в гневе. Если бы тебе пришлось явиться к нам, мы бы тоже предпочли, чтобы ты говорил с нами на нашем наречии. Буду стараться, сколько смогу, хотя у меня не получается слишком долго использовать мысленную речь — мне быстро становится как-то не по себе. Она естественна для твоего народа — да, похоже, и для моего, — но я ведь только совсем недавно научилась пользоваться ею. В общем, я попробую».
Многие до этого явно не верили, что такое возможно, даже после того, как слышали случайно несколько раз ее отдаленный зов. У них никак не укладывалось в голове, что источником Языка Истины может оказаться гедри. Теперь сомнений быть не могло. Когда она вновь сбилась и заговорила на своем языке, я перевел ее слова.
Я давно хотел, чтобы ей дали право голоса. Я сам обладал им, и она бы его имела, если бы принадлежала к нашему Роду. Мне следовало выдвинуть прошение. Но я не смел вмешиваться. Она была воодушевлена, и я был даже рад, что могу следить и выжидать. Иногда мои сородичи склонны действовать опрометчиво — опасно быть существами Огня. Я хотел быть уверенным, что она под моей защитой, вздумай вдруг кто-нибудь угрожать ее жизни.
В другое время я бы просто сел и любовался ею. Она была чудом.
