Я знала, что Кадеран, должно быть, использует одновременно несколько заклятий. Ему наверняка нелегко следить за всем сразу. Если бы я только сумела чем-нибудь его отвлечь.
Жрицы Владычицы говорят, что мысль порождает действие. Я верю в это, ибо стоило мне подумать, как Ришкаан, сияя в лучах рассвета, поднялся в воздух и, хлопая крыльями, стал быстро взмывать все выше в утреннее небо. Сначала я не поверила своим глазам: он отступал, оставляя Акора наедине с двумя врагами!
Марик, после первого нападения Ришкаана начавший что-то бормотать себе под нос, вдруг поднял руку, и в рассветных лучах я увидела, что у него на пальце что-то сверкает, словно отражая солнце, какое-то кольцо. Потом я поняла, что солнце тут ни при чем: свет, исходящий от кольца, был ярким и каким-то отвратительно алым. Он произнес что-то непонятное и направил руку тыльной стороной ладони на Акора.
Нечто маленькое, быстрое, полыхающее даже при дневном свете, выхлестнуло из его руки, ударив Акора в грудь. Я беспомощно смотрела, как из раны хлынула яркая кровь, устрашающе прекрасно окрашивая его серебряный доспех, а сама стояла, никем не замечаемая, под прикрытием деревьев — ужас, беспомощность и ярость охватывали меня.
Я не знал, что ранен, пока не услышал крик Ланен. Глянув вниз, я увидел тоненький красный ручеек, бегущий из совершенно круглой раны в верхней части груди, — лишь тогда я понял. Ничто не может пронзить нашу шкуру, кроме огня ракшасов. Марик служил им, и я готов был умертвить его. Если только он не убьет меня первым.
Впервые я начал понимать действия своих предком в битве с Владыкой демонов. Каким бы безумием это ни казалось, они хотя бы не стояли на месте, ожидая, пока он их изранит до смерти. Я не стал бросаться вновь на ракшадакха — вместо этого я взмыл в воздух, набирая высоту, и воззвал к своим дорогим товарищам: Шикрару, Кейдре — даже к Идай, что спешила на подмогу:
Это был Ришкаан, камнем падавший с огромной высоты, сложив крылья, прямо на заклинателя демонов Кадерана. Из пальцев гедри вырвался ослепительный сноп черного пламени — я уверен, что Ришкаан был мертв еще до того, как достиг земли. Но и мертвый, он продолжал падать — всем своим огромным телом, неотвратимо, как конец света, обрушиваясь на заклинателя демонов.
Кадеран завопил, точно зверь, который чует свою неминучую гибель, и попытался спастись бегством. С таким же успехом он мог бы пытаться обогнать рассвет. Он лишь коротко вскрикнул, когда смерть настигла его, и сердце мое возликовало при этом крике.
Огонь переполнил мне сердце, пронесся по телу и вырвался из горла вместе с ревом. Может быть, Ришкаан и являлся моим противником на Совете, но сейчас, пожертвовав своей жизнью, он был мне братом, и я готов был уничтожить второго гедри таким же способом.
Когда Кейдра воззвал ко мне, сказав, что Марик и его слуга стоят перед Акхором и Ришкааном и им некуда деваться, я сказал ему, чтобы он предоставил это пустяковое дело им двоим.
Когда Акхор прокричал мне, что его противник — слуга демонов, ракшадакх, я не раздумывая выскочил из своего чертога и взмыл вверх. Лететь было совсем недалеко, но, едва оказавшись в воздухе, я вспомнил кое о чем и воззвал к Кейдре:
«Кхэйтрикхариссдра, я назначаю тебя Хранителем душ — не вмешивайся в битву».
«Не отец говорит с тобой, а Старейший из Большого рода и Хранитель душ, — ответил я сурово. — Случится мне погибнуть в этой битве — ты станешь следующим Хранителем, кроме меня лишь ты обладаешь даром Вызова предков. Ты не станешь подвергать себя опасности лишиться его в битве».
«Послушайся меня сейчас, сын мой, — сказал я помягче. — Я взываю не к верности, но к любви. Когда-то я потерял свою возлюбленную и не хочу увидеть, как и сын мой погибнет раньше меня. И кроме всего, Кейдра, сынок, у тебя только что родился малыш. Ему нужен отец».
В следующее мгновение я был уже там.
Я не могла поверить в то, что вижу. Этот ублюдок Марик хохотал. Он видел, как прилетел Шикрар, когда Акор уже бросился на него, — и хохотал!
Богиня милостивая! Акор!
