— Вот он, трактир «Белая Лошадь», — сказал Джеми. — Хадрону он всегда нравился. Только веди себя так, как было задумано. Можешь мне поверить: во время ярмарки илларские корчемники, видя незамужнюю женщину, зашедшую к ним на постоялый двор, считают это дурным предзнаменованием. Тебе отведут наихудшую каморку в заведении, если посчитают, что ты одна. Ребят с лошадьми я устрою на ярмарочной площади, да и для себя подыщу местечко там же.
— Ты точно не хочешь остаться здесь, со мной?
— И пропустить все самое интересное там? Нет уж, даже ради тебя не останусь, — ухмыльнулся он.
— Тогда до встречи. Я сто лет уже не мылась — все бы сейчас отдала за горячую ванну. Увидимся за ужином.
Я проследила взглядом, как Джеми с работниками увел прочь лошадей, — несмотря на все наше к ним внимание в дороге, от усталости животные выглядели сейчас даже хуже, чем я. Скверно было с моей стороны взваливать предстоящую работу на плечи спутников, но все мы знали, что лошади будут вести себя лучше, если меня поблизости не окажется. Я вся так и трепетала при мысли, что наконец-то я в Илларе; но лошадям, очутившимся в этом странном для них месте, не хватало только почуять мое возбуждение.
Я повернулась к трактиру. Дурное предзнаменование, значит? На всякий случай я заранее сменила свои грязные гетры на одну-единственную юбку, что у меня оставалась. Отыскав для Тени свободное стойло в конюшне, я направилась прямиком к главному входу. Итак, представление начинается!
Я собралась с духом и вошла. После яркого послеобеденного солнца мне показалось, будто я вступила под своды пещеры.
Не люблю пещер.
— Что угодно, сударыня? Проходите, проходите. Чем могу служить вашей милости?
Может, речь его и была несколько слащавой, но все же это было не то, чего я опасалась. И никогда прежде меня не называли «сударыней».
Глаза мои быстро привыкли к полумраку. Хозяин трактира ростом оказался пониже меня, зато вширь окупал с лихвой. Наверняка все трактирщики происходят родом из какого-то общего места — все они одного покроя.
— Мне нужна комната на ночь и ужин на двоих человек, — сказала я негромко.
— Конечно, сударыня, — от его ухмылки мне вдруг захотелось умыться чистой водой. — Но, боюсь, у меня почти нет мест — ярмарка ведь, сами понимаете. Осталась лишь одна комната, зато самая лучшая. За нее я прошу не меньше серебреника.
Одна серебряная монета равнялось двенадцати медным — за такую цену можно было нанять хорошего работника сроком на шесть дней. Это был просто грабеж.
Я поборола в себе желание сразу же согласиться: даже если я и могу сейчас позволить себе заплатить столько, что из того!
— Один серебреник за неделю? Это справедливо, — сказала я с невинным выражением лица.
Трактирщик рассмеялся. Бр-р!
— Нет-нет, сударыня. Серебреник за ночь.
— Серебреник за две ночи, да в придачу с завтраком и ужином
на двоих, — ответила я. — Если такая цена вас не устраивает, я думаю, в городе наверняка найдутся и другие гостиницы.
Это было вдвое больше, чем он мог получить за любую из своих комнат, и он это прекрасно понимал.
— Хорошо, сударыня. Как скажете, — он проскользнул вперед, показывая мне путь наверх. — Комнатушка премиленькая, право слово: светлая, и не душно, да и места вам там обоим хватит. К тому же балкончик с видом на реку — чего уж больше-то…
Как я ни старалась, я не смогла скрыть усмешки.
— Уверена, что мне понравится. Велите, пожалуйста, доставить наверх большую лохань и много горячей воды, чтобы хватило двоим.
— Да, сударыня. А ужин будет готов сразу же, как изволите спуститься. Повар мой отменно готовит жаркое, и хлеб у меня самый свежий, утренний. Останетесь очень довольны. А теперь извольте сюда — вверх по лестнице.
Он провел меня по узкой лестнице наверх, и мы зашли за угол.
— Ну вот: комнатка большая, светлая — все, как я вам и обещал, — сказал он, отпирая мне дверь. — Вы ведь на ярмарку пожаловали? Издалека?
— Да, — ответила я, оглядывая комнату. Она и впрямь оказалась светлой и, похоже, неплохо проветривалась; потолок был достаточно высок, что позволяло мне стоять выпрямившись, а постель — хвала Владычице! — выглядела достаточно длинной, так что на этот раз ноги мои хотя бы не будут свисать, вздумай я их вытянуть.
— Полагаю, ваш муж сейчас в конюшне, размещает лошадей? — сказал трактирщик. Вопрос был задан всего лишь в шутку.
Ну-ну.
— Я завела свою лошадь в конюшню до того, как вошла. Ваш конюх, кажется, неплохо знает свое дело.
Хозяин нахмурился.
— Но тогда где же — прошу прощения, сударыня, — где же ваш супруг?
