Лаврентий, ощущая защитный кокон молитвы, позволил себе злую усмешку. Он подумал, сжигая в себе последние сожаления: «Лучше бы вы никогда её и не покидали, чтобы не сеять эти сомнения на нашем пути».
Дежурный был занят манипуляцией своими загадочными устройствами, а Самсон и Глезыр слушали его речевые потоки, пытаясь понять суть. Лаврентий постарался сделать так, чтобы они не успели ничего заподозрить и задуматься, иначе это могло бы погубить всех.
Он сделал вид, что просто бродит по огромному металлическому залу, разглядывая стеклянные колбы и странные машины. Его мысли вихрем проносились: «Эти существа — они не злые, но и не добрые. Они просто наблюдают, ведут свои эксперименты, вмешиваются в наши жизни, как в маленький лабораторный опыт. Холодный расчёт. Научный интерес без капли эмпатии. Это даже хуже зла, потому что непонятно, как с ним бороться. Это серое зло. Но он может прислать каких-то регрессоров, чтобы они разрушили здесь всё…»
Резким движением клирик обнажил кинжал, который ему когда-то подарил Торрик, и вонзил его в голову Дежурного. Молниеносная атака пришлась в самый неожиданный момент. Самсон и Глезыр вскрикнули от боли, когда сознание Древнего вспыхнуло в их головах, передавая последние импульсы. Странное существо замерло, а из его головы потекла густая синяя кровь. Его тело рухнуло на металлический пол, издав глухой звук.
— Зачем?! — воскликнул Самсон, ошеломлённо глядя на священника, его сабля дрожала в руках.
Лаврентий бросил кинжал на пол со стуком, гулко раздавшимся в зловещей тишине. Он смотрел на капитана и крысолюда с суровым выражением на лице, и голос его прозвучал резко и холодно:
— Мне плевать, кто они и откуда пришли. Но я не позволю, чтобы нас считали чем-то вроде кур в курятнике, игрушками для экспериментов. Некоторые тайны должны умереть здесь. Никто не должен знать, что мы видели и слышали.
Глезыр, слегка ошеломлённый, присел на холодный пол, достал свою флягу и нервно рассмеялся:
— Ну что ж… спектакль окончен. Тушите свет. — Он сделал большой глоток, пропустив горячую жидкость по горлу, и облизал губы.
Лаврентий не ответил. Он смотрел на кровь, растекавшуюся по полу, и пытался убедить себя, что это был единственный правильный выход.
КОНЕЦ