Галвина знала, что ей нужно достать до мозга существа, чтобы положить конец этому кошмару, но её атаки были недостаточно сильными. Чудовище начало неистово трясти своей громадной тушей, пытаясь сбросить незваную гостью, как собака отряхивается от блох. Галвина держалась, вонзив мечи глубже в шкуру, но силы её убывали. Она стиснула зубы, чувствуя, как руки дрожат от напряжения, а ноги едва держат равновесие на скользкой поверхности. Море вокруг ревело, заливая её ледяными волнами.
— Нет! Я не сдамся! — крикнула она в лицо неведомой тьме, но её голос утонул в буре.
В этот момент раздался гулкий выстрел, и одно из пушечных ядер Торрика врезалось в голову чудовища, задев его бок. Голова Тихого Ужаса резко вздернулась вверх, будто его ударило молнией. Галвина поняла, что выпал её шанс. Она вытащила мечи из шершавой плоти и, скользнув вниз по наклону головы чудовища, оказалась у огромных ноздрей, что зияли черными пропастями.
— Либо я, либо он, — прошептала она и, собрав все свои силы, нырнула внутрь, словно исчезая в черной бездне.
Запах внутри был невыносимым: смесь гнилой рыбы, тины и старой крови. Но Галвина не останавливалась. Она активировала магию молнии, её мечи засветились голубым сиянием, и воительница вонзила их в верхнюю часть ноздри. Разряды молний пробежали по костям и мышцам существа, ослепляя и обжигая.
Тихий Ужас закричал так, что волны всколыхнулись и достигли небес, а воздух наполнился невыносимым звуком, напоминающим раскат грома, смешанного с ревом морского чудовища. Галвина, сжав зубы до боли, наносила удар за ударом, вонзая мечи всё глубже, извергая магическую мощь в тело монстра. Чудовище трясло её, словно пыталось вытряхнуть из себя яд, но она держалась до последнего, пока её тело не поддалось истощению, и она не потеряла сознание.
На палубе корабля все наблюдали, затаив дыхание. Чудовище корчилось в агонии, его щупальца безвольно падали в воду, тело его извивалось в агонии. И вдруг оно перевернулось, распластавшись по поверхности океана, показывая своё белое брюхо, совсем как у кита, выброшенного на берег. Ликующий крик пронесся по палубе. Глезыр, не сдерживая радости, пнул отрезок щупальца, валявшегося у него под ногами:
— Мы убили Тихий Ужас! Ха-ха! Уби-и-ли! — вопил он, задыхаясь от облегчения.
Но Самсон не разделял их восторга. Его взгляд заметался по поверхности океана, и он вдруг закричал:
— Она там осталась! Галвина осталась внутри! — и без дальнейших раздумий нырнул в воду.
Он пробирался сквозь темную толщу воды к чудовищу, вслепую карабкаясь к огромной ноздре. Залезая внутрь, он нащупал бесчувственное тело Галвины, её лицо было мокрым и холодным, но сердце всё ещё билось.
— Не смей умирать на мне! — прошептал он и, напрягая все мышцы, вытащил её наружу.
Когда он вновь оказался на поверхности, Драгомир и Гругг уже ждали у борта, готовые помочь. Они вытянули капитана с Галвиной на палубу. Лаврентий бросился к воительнице, проверяя её дыхание и стараясь отогреть магией. Элиара приложила к её губам флягу с медовухой, чтобы оживить её силы.
И когда Галвина, наконец, закашлялась и задышала, выдавливая морскую воду, на палубе разразились аплодисменты. Тихий Ужас, этот кошмар южных морей, больше не представлял угрозы, а под палубой слышалось слабое, но такое обнадеживающее бурчание морских волн.
Лаврентий, вытирая пот со лба, опустил руку на грудь Галвины, чтобы ощутить стабильный ритм её сердца.
— Жива, но ей нужно отдыхать, а вот лёгкие её сильно пострадали от воды. Слава Святой Матери, что мы успели вовремя! — проговорил он, складывая руки в молитве благодарности.
Стоявший рядом Самсон покачал головой, пытаясь перевести дыхание после всего пережитого:
— Второй раз она спасает нас всех! Вначале с ветром для парусов, а теперь вот уничтожила сам Тихий Ужас! Если кто и заслуживает тут настоящих почестей, так это Галвина.
Торрик, забивая табак в свою трубку, хмыкнул и выдал с ухмылкой:
— Да, будь она гномом, я бы тут же предложил ей руку и сердце! Таких героинь у нас маловато.
Глезыр, присев на бочку неподалеку, прищурился и с ехидцей прокомментировал:
— Ты же знаешь, что есть полугномы? А ещё полуогры и даже, представь себе, полуполурослики! Так что, может, и получится договориться.
— Нет уж! — Торрик обхватил свою трубку, с презрением мотнув головой. — Мои дети будут чистокровными дунклерами! Только так! Это вопрос принципа.
Лаврентий, понимая, что шутки шутками, но дело ждёт, обратился к Груггу:
— Гругг, отнеси Галвину в её каюту, пусть отдохнёт. Я должен заняться остальными ранеными.
Огр осторожно поднял, как ребёнка, бездыханную воительницу своими могучими руками и понес в сторону кают. Самсон и Драгомир тем временем услышали крик матроса:
— Капитан! Мачта повреждена! Нам не выдержать нового удара ветра!
Друзья сорвались с места и бросились к главной мачте, где увидели трещину, которая прошла почти через весь столб. Глезыр, прищурившись, прощупал повреждение своими когтистыми пальцами и мрачно заметил:
— Если ветер снова усилится, эту штуку точно переломит пополам. Нам что, теперь на румбах до Самсонии плыть?