Эхо древних рун полностью

— Да, именно так! Фу, я рад, что это не только со мной. — Он улыбнулся. — Хорошо, допустим, мы пойдем на поводу у нашей интуиции — куда?

— Давай закроем глаза и послушаем. Не знаю, как ты, но я чувствую какие-то вибрации от этого места, и, может быть, они подскажут нам, где копать. Там, у кургана… — Она покачала головой. — Нет, скорее всего, ничего особенного. Нужно еще раз взглянуть на карту участка и результаты геофизики и…

Но Хокон перебил ее.

— Пение? Ржание убиваемой лошади? И странные запахи? — Он уставился на Мию, и она вскинула голову.

— Ты тоже это слышал? Боже мой… Что здесь происходит?

— Не знаю, но думаю, что мы должны просто принять это, как оно есть. Не то чтобы у нас, похоже, был выбор, но все же…

Они остановились у задней части дома лицом к озеру, и Хокон, мгновение поколебавшись, взял Мию за руку. Она не сопротивлялась, ее пальцы сомкнулись вокруг его руки.

— Давай посмотрим, не повторится ли это снова. — Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, успокаивая сердцебиение и напрягая слух. Он что, сходит с ума? Но это казалось таким правильным.

Сначала он не слышал ничего, кроме завывания ветра в ближайших деревьях и плеска маленьких волн о берег и пристань.

С холма доносились отдаленные голоса, взрывы смеха, скребущие звуки. Почти нереальные. Слабые, как будто его уши набиты ватой. Затем, неуловимо, звуки изменились, стали нечеткими, а потом более явственными. В голове Хокона вспыхнула потрясающая воображение картина.

Люди, собравшиеся на берегу; мужчины кряхтят и тяжело дышат, пытаясь спустить огромный камень в углубление в земле, которое удержало бы его в вертикальном положении. Женщины и дети толкуют между собой, обсуждают сказочно красивую резьбу на лицевой стороне камня, выкрашенную в темно-красный и черный цвета. По периметру камня нарисована змея, на ней руническая надпись…

Внезапно он открыл глаза. Было так, как будто кто-то дал ему подзатыльник, и он, моргнув, словно спросонья, поглядел на Мию. Ее глаза, необычайно чистого серого цвета в ярком солнечном свете, были огромными.

— Ты… ты видел его? — спросила она.

Он почувствовал, как ее рука дрожит в его руке, и сжал ее пальцы.

— Рунический камень? Да.

— Черт возьми. — Убрав руку, Мия провела пальцами по своим непослушным волосам. — Что происходит? Честно говоря, я немного напугана. Как будто нас преследуют призраки. Я имею в виду, что даже не знаю, почему предложила попробовать. Эта мысль просто пришла мне в голову, как будто… — Она заметно сглотнула.

— Как будто кто-то вложил ее туда? Понимаю. — Хокон кивнул. — Но если здесь действительно есть духи, то они помогают нам, так что не думаю, что нам нужно бояться. — Он указал на берег. — Вот что мы должны делать: копать там, внизу. Томас ведь обнаружил огромную аномалию под этим маленьким травянистым холмом? Давай посмотрим, не камень ли это.

— Хорошо, но если это так, я могу просто окончательно слететь с катушек — предупреждаю.

Хокон рассмеялся:

— Я с радостью буду навещать тебя в сумасшедшем доме ради того, чтобы найти неизвестный доселе рунический камень.

Такое было бы просто невероятно.

Вёлва Гудрун — знахарка или вещунья — прибыла в середине января, как раз перед блотом, праздником середины зимы, или Йолем, как его еще называли. Эйсе рассказала Кери, что в это время года обычно устраивают пир с жертвоприношениями богам в священной роще в лесу недалеко от усадьбы. Норвежцы оставляют в роще угощение для своих предков, а также для умиротворения волшебных существ, которых Эйсе называла подземным народцем или гномами. Кери перекрестилась при мысли о таких странных обычаях, отчего пожилая женщина улыбнулась.

— Возможно, однажды тебе придется обратиться к ним за помощью, поэтому на твоем месте я бы кое-что добавила, — посоветовала она.

Кери неохотно положила овсяную лепешку на одну из тарелок — наверное, не помешало бы перестраховаться, даже если это шло вразрез с ее собственными убеждениями. И кто-то — будь то ее собственный Бог или их боги — приглядывал за ней в тот раз, когда ее палец был сломан, потому что он отлично зажил и снова стал нормальным.

Она предполагала, что Гудрун прибыла, чтобы провести церемонию в роще, но так как Кери не хотела иметь ничего общего с языческими ритуалами, она старалась держаться подальше от женщины. Старая и сгорбленная, Гудрун, однако, обладала проворством, которое противоречило ее возрасту, и удивительно острым взглядом, от которого, казалось, никто и ничто не могло укрыться.

Ее глаза были водянисто-голубыми, заметно темневшими, когда она смотрела на тебя, и Кери это смущало. Как будто эти очи могли заглянуть ей прямо в душу и раскрыть ее сокровенные тайны, а затем призвать к ответу за греховные мысли. Вздрогнув, она снова украдкой перекрестилась.