Хокр рыбачил на льду со своими людьми, когда Гудрун, шаркая ногами, поднялась на холм; она пришла пешком и одна, поэтому, вероятно, он не заметил новоприбывшую до вечерней трапезы. Со своего обычного места на расстоянии руки от него Кери слышала, как у него перехватило дыхание от удивления, когда он увидел старуху, входящую в его дом.
— Что она здесь делает? — сердитым шепотом спросил он жену, что, по-видимому, означало, что не он приглашал Гудрун.
Они с Рагнхильд оставили препирательства за столом и в основном игнорировали друг друга после происшествия с кольцом, поэтому Кери была удивлена, услышав, что они разговаривают.
— О, она была рядом с моим отцом, когда он скончался осенью, и я долго говорила с ней о… ну, о нашем положении. Я попросила ее прийти сюда, если она будет свободна, чтобы помочь с зимним
— Нам не нужна помощь. Старая Тайра всегда справлялась отлично.
— Ах, в том-то и дело, что она становится слишком старой. Она едва ходит, особенно в холод, и ее память угасает. Нам нужен кто-то, кто действительно может призвать богов на помощь от нашего имени. Я думаю, что они больше не слышат Тайру, а я так долго ждала другого ребенка.
— И с памятью Тайры, и с ее голосом все в порядке, — запротестовал Хокр, — и, в отличие от нее, Гудрун нужно будет заплатить за услуги. Очень дорого.
Но Рагнхильд продолжала, как будто не слыша:
— Гудрун посоветовала нам принести в жертву по одному животному каждого вида, непременно лошадь и свинью, а кроме того, добавить раба мужского пола, чтобы убедиться, что боги действительно обратят на нашу мольбу внимание. Мы плохо старались последние несколько лет — неудивительно, что я больше не зачала.
В голосе Хокра, когда он ответил, была странная смесь боли и терпения.
— Рагнхильд, ты не хуже меня знаешь, что это как-то связано с рождением Йорун. Тайра так сказала и…
— Прошло пять лет. Более чем достаточно времени, чтобы мое тело исцелилось. — Голос Рагнхильд был язвительным, с оттенком отчаяния, и Кери не могла не сочувствовать женщине.
Тоска хозяйки по другому ребенку очевидно граничила с одержимостью. Быть бесплодной — ужасный удар для любой женщины, и тем более для жены ярла, которому наследники необходимы. Особенно для этой, если она намеревается принести в жертву драгоценных животных и… раба? Милостивый Боже, нет, этого не может быть!
— У меня каждая лошадь на счету. — Тон Хокра был резким. — И мы, конечно, не приносим в жертву людей, рабов или нет — неважно. Они нужны нам, чтобы обрабатывать землю.
Краем глаза Кери увидела, как Рагнхильд повернулась к мужу с умоляющим взглядом.
— Хокр, пожалуйста, может быть, это единственный выход! Мы должны попытаться, разве ты не видишь? Если бы мы только могли заставить богов прислушаться…
— Нет. — Хокр положил свою руку поверх руки Рагнхильд. — Мне очень жаль, но я не верю, что это поможет. Боги уже приняли свое решение, иначе ты зачала бы раньше. Мы должны смириться.
— Ты просто не так сильно хочешь. — Глаза Рагнхильд гневно сверкнули, и она убрала руку. — Ты действительно собираешься довольствоваться одной дочерью, которую заколдовали тролли? Дурочкой? Или ты планируешь завести детей с кем-то еще, кроме меня?
Хокр вздохнул.
— Рагнхильд, мы можем поговорить об этом наедине?
— Нет! — Она хлопнула ладонью по столу. — Мне все равно, пусть даже весь мир слышит меня, я хочу, чтобы ты согласился на предложение Гудрун сейчас, или все узнают, что тебе наплевать и на меня, и на будущее твоих владений.
— Это неправда. Будущее обеспечено. Йорун удачно выйдет замуж и подарит нам внуков, я уверен. Только посмотри на нее — она уже хорошенькая и вырастет такой же красавицей, как ты, ее мать.
Однако мать девочки, проигнорировав комплимент, посмотрела на дочь с пренебрежением. Кери отвела взгляд, ей стало грустно за Йорун.
— Какая разница, как она выглядит, если она полоумная?
— Она не такая! Послушай, Кери научила Йорун говорить. Она уже может сказать несколько слов и со временем узнает больше. — Хокр улыбнулся своей дочери, которая перестала есть и широко раскрытыми глазами смотрела на родителей, очевидно понимая, что происходит важное. — Мы собирались подождать чуть дольше, чтобы рассказать тебе, сделать это сюрпризом, но ты можешь узнать это и сейчас.
— Весьма правдоподобная история, — усмехнулась Рагнхильд.
— Нет, это сущая правда, — настаивал Хокр. — Йорун
Кери и Хокр научили Йоруна называть Рагнхильд мамой, хотя у Кери было подозрение, что ребенок не понимал понятия материнства и просто думал, что это имя Рагнхильд.
Йорун отвернулась и не ответила. Хокр коснулся ее плеча и попытался улыбнуться ей еще шире.
— Пожалуйста! Скажи «мама». — Он указал на Рагнхильд и несколько раз повторил это слово, но Йорун — по причинам, известным только ей одной, — отказалась даже признать, что поняла просьбу.
— Видишь? Ты ошибаешься. Она такая же глупая, какой была всегда.
Хмурая гримаса Рагнхильд заставила Йорун уткнуться головой в колени Кери и издать какой-то бессвязный звук.
