Дождавшись пока Пятигон закончит, Кабай снова взял слово:
- Понимаете, что это значит, если визжащее чудовище само положило половину собственного войска? Пусть не насмерть, но было ведь пять минут бессилия! За это время наши совсем уж павшие духом ребята смогли подняться, оружие отобрать у охраны да начать с боем прорываться на свободу.
Командиры промолчали, но закивали одобрительно, а Кабай, и не ждавший от них ответа, продолжал:
- Мы знаем, где находится чёрный шатер. Именно к нему враги отправляли наших детей со всех окрестных селений и даже из Орсии. На прокорм ненасытной твари, которая скрывается внутри. А совсем недавно южане свернули лагерь, впрягли в платформу дюжину волов и медленно двинулись на север. И даже не в Орсию, как опасались, а дальше – на соединение чудовища с остальной ордой. А теперь представьте, что случится, если мы повторим подвиг лорда Изумрудного в тот момент, когда войско императора схватится с южанами.
В воздухе повисла напряженная тишина. Даже самые отчаянные из командиров были шокированы настолько дерзким планом. Одно дело – нападать на разрозненные кучки дикарей, а совсем другое – на таинственное жуткое чудовище, неведомого южного бога.
- Однако ж у твари немалая охрана, - первым озвучил всеобщее сомнение Пархим, - главная орда хоть и ушла, но вокруг шатра до сих пор шныряет сотни две карликов, а может и больше. С такой-то численностью должны справиться, но и наших поляжет… А там вдобавок ещё и магия…
Кабай скривился и принялся недовольно жевать ус над рваной, криво сросшейся, губой. Шрам на лице порозовел от гнева, но батька сдержался. На выручку ему пришел верный Томша – правая рука командира от первого дня создания отряда и до сих пор.
- Затея, конечно, выглядит рискованно. И некоторые наверняка погибнут, врать не буду. Но, во-первых, мы действительно сможем повлиять на исход всей войны. А во-вторых, у нас есть хитрый план. Куда ж без него? Разве ж батька хоть раз выводил вас в открытое поле? Мы и теперь не собираемся отказываться от партизанских методов, – заговорщицки подмигнул собравшимся рыжий Томша.
Всё-таки ему удалось слегка снять напряжение. Командиры расслабились, зашевелились, загомонили:
- Ладно уж, Томша, давай, выкладывай! Не томи, в чём секрет-то?
Рыжеволосый хитрец помолчал ещё немного, возбуждая любопытство. Потом вопросительно глянул на Кабая, спрашивая разрешения. Батька легонько кивнул – и только тогда Томша заговорил снова:
- Секрет в приманке. Очень рискованной, но такой, мимо которой тварь точно не пройдёт.
- Никак дети? – ахнул Шмель, догадавшись первым.
Томша с Кабаем даже переглянулись, удивившись, как быстро сообразил простой деревенский паренёк.
- Всё верно, недалеко от тракта, по которому двинется повозка, мы обустроим временный лагерь. Якобы беженцы остановились. Но не спешите возмущаться! - предупреждающе вскинул вверх руку Томша. – С нами много молодняка, не участвующего в налётах. Многие просились в бой, но мы не рисковали их жизнями. А кто без спроса лез, то сильно получал по сраке, сами знаете. Пришло время – и теперь потребовалась их помощь. Но никто ведь не пойдёт на дело вслепую! Мы им всё расскажем – в чём задумка, какие риски. Пусть участвуют только те, кто сам пожелает. Вдобавок, обустроим лагерь так, чтобы они могли сбежать, пока наши бойцы схватятся с угодившим в ловушку врагом.
Видя, что командиры заколебались, но всё ещё настроены скептически, Томша поспешил убеждать дальше:
- Кроме того, мы разделим врага на части и атакуем их по-отдельности. У каждого из вас будет своя задача. Такой сложной засады у нас никогда ещё не было, это правда. Но мы уже нашли удобную для нападения местность, примерились, всё спланировали. Если каждый из вас справится с возложенной на его отряд задачей, то всё получится.
Это был хитрый ход в разговоре. Никто из новоиспеченных командиров не являлся профессиональным офицером и никогда ранее не командовал отрядами. Потому сейчас каждый проявлял максимальное усердие, желая соответствовать занимаемой должности. Получалась негласная конкуренция, которая шла лишь на пользу партизанскому воинству. А теперь, после слов Томши, каждый почувствовал личную ответственность. И не желая выглядеть перед товарищами самым некомпетентным, настраивался сделать всё возможное.
