Он отпил вино из металлической кружки. Оно было горьким. Как и его мысли.
— Совет думает, что избавился от меня, — сказал он. — Но они просто выпустили дракона из клетки. И теперь он свободен. И теперь весь мир будет гореть.
Этот мужчина был гений ненависти. Архитектор хаоса. Глава новой эпохи войны.
И он шёл.
“Господи”, –подумал Лео, глядя на гору вещей, разбросанных по кровати. Его розовые волосы торчали во все стороны – он снова забыл расчесаться. И что, черт возьми, брать с собой? Пальцы нервно перебирали футболки, словно это могло помочь принять решение. В животе всё скрутилось в тугой узел. Этот Хэнсен... Он представил огромного мужика с военной выправкой и стальным взглядом. "Знаешь, Лео, я стрелял людям в голову вот из этой винтовки. А теперь я прострелю тебе колени". Да уж, знакомства с отцом девушки в фильмах выглядит менее страшным.
В соседней спальне Лира аккуратно складывала одежду в чемодан. Её движения были точными, почти механическими. Она представляла их встречу: Хэнсен стоит в дверях, она заходит первой, а следом... Лео. Два самых важных человека в её жизни встретятся наконец. Интересно, они поладят? Она улыбнулась своим мыслям. Представила, как Пол будет ворчать на Лео.
"Пассажиры рейса на Астерион, просьба пройти к шаттлу", - раздался металлический голос из коммуникатора. Лира защелкнула замки чемодана. Сердце колотилось где-то в районе горла. Она знала этот маршрут наизусть - четыре часа в гравитационном коридоре, затем прыжок через зону турбулентности, и вот он - дом.
Лео с трудом затолкал последнюю футболку в рюкзак. Черт, ничего не готово, абсолютно ничего. Как он вообще должен себя вести? Подарить цветы? Нет, Хэнсен убъёт его букетом. Принести бутылку чего-нибудь покрепче? Но он даже не знает, что пьёт этот Хэнсен. Может, он вообще предпочитает зелёный чай и медитацию. Медитацию! Боже, а вдруг придётся сидеть часами в позе лотоса и обсуждать смысл жизни?
Они встретились у входа в общежитие. Лира выглядела собранной, как всегда. Только чуть припухшие губы выдавали, что она тоже нервничает.
– Готов? - спросила девушка, и её голос дрогнул на последнем слоге. Лео кивнул, сглотнув ком в горле. Они шли к посадочной площадке молча, каждый погруженный в свои мысли.
Шаттл был новым, блестящим, с мягкими сиденьями. Лира заняла место у окна. Лео сел рядом, его колени подрагивали.
– Начнём с главного, – сказала она, глядя на серебристые облака за бортом. – Астерион - не самая приятная планета для жизни. Местами держится высокая радиация, постоянные магнитные бури. Но наш город… – Её глаза загорелись. – Зелёные парки, настоящие деревья...
Она говорила о своём городе так, словно это было живое существо. Рассказывала про широкие проспекты, где никогда не бывает пробок, потому что все передвигаются под землёй. Про подземные озера с кристально чистой водой.
– А наш дом... - голос Лиры смягчился. – Старый особняк на окраине.
Лео слушал, и с каждым её словом становилось всё страшнее. Он представил длинные коридоры, запах старых книг, тяжёлую мебель... И Хэнсена. Вездесущего, всевидящего Хэнсена, который сразу поймёт, что Лео недостаточно хорош для его девочки.
– Ты будешь жить в гостевой комнате, - внезапно сказала Лира, и он чуть не подавился воздухом.
– Что? Я думал...в отеле.
– Хэнсен хочет тебя видеть поближе, - она улыбнулась своей фирменной полуулыбкой. Вот оно. Приговор. Две недели в логове льва. Две недели, когда каждое движение, каждое слово будут под пристальным наблюдением.
За иллюминатором уже показались первые очертания планеты. Красноватая дымка атмосферы, серебристые всполохи магнитных бурь.
– Смотри, - Лира указала на едва заметную зелёную точку внизу. – Это он.
Лео кивнул, но видел только её лицо. Эти глаза, которые светились сейчас какой-то особенной надеждой. Он не имел права её подвести.
Шаттл начал снижение. В иллюминаторах замелькали огни посадочной площадки. Лира взяла Лео за руку.
– Просто будь собой, - прошептала она. – И не бойся его. Он просто... очень хорошо умеет пугать людей.
Лео хотел пошутить что-то вроде "Как и ты", но вместо этого крепче сжал её пальцы.
Последние минуты полёта они сидели молча. Лира репетировала в уме разговор с Хэнсеном. Как объяснить ему, что Лео - это не очередной случайный знакомый? Что он стал частью её жизни, такой же неотъемлемой, как дыхание или биение сердца? Что она больше не представляет себя без него рядом?
А Лео думал о том, как это вообще возможно - войти в чужую семью, в чужую жизнь и стать своим? Его собственная семья осталась где-то на Соларионе. Когда он сообщил родителям, что не приедет, никакой реакции не последовало. “Хорошо,” – всё что получил Лео в ответ. Но здесь... Здесь всё по-другому. Здесь каждый взгляд Лиры, каждое её прикосновение говорили о том, что он уже дома. Осталось только убедить в этом Хэнсена.