— Это не просто война за человечество, — начал Кросс, и его слова ударили в экран, словно пули. — Это война за мою дочь. За мою Лиру. Меня лишили её больше, чем на десять лет. Совет решил избавиться от меня. И теперь кто-то снова попытался забрать. Не правительство. Не Совет. Не какой-то там генерал или политик. Ниралиец. Существо, которое считает себя человеком, потому что носит кожу, как маскарадный костюм. Он называет… называло себя Кайросом.
Лео сидел перед экраном, затаив дыхание. Его пальцы впились в край стола. Он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле, как будто пытается вырваться наружу. Он видел её. Лиру. На фоне видео мелькали кадры: она связана, её лицо испуганное, глаза покрасневшие, волосы растрепаны. Она была жива.
— Он похитил её, — продолжал Кросс, и его голос становился всё холоднее. — Запер в подземелье на забытой планете.
На экране мелькнули кадры штурма. Тёмные фигуры двигались по скалистому ландшафту. Вспышки выстрелов. Крики. Затем — камера переключилась внутрь пещеры. Кровь на полу. Останки. И — Лира. Её лицо было грязным, но она смотрела прямо в объектив.
—
В кадре появилось изувеченное тело Кайроса.
Видео закончилось.
Экран погас.
Лео закрыл глаза. Он чувствовал, как внутри него борются два противоположных чувства: облегчение и вина. Облегчение от того, что Лира жива. Что с ней всё хорошо. Что она вне опасности. Но вина — потому что именно он дал Оттавио координаты академии. Именно он указал путь к Зенотару. Именно он стал ключом к тому, что принесло сюда Братство Пламени.
Лео чувствовал себя предателем.
Конец