Уилла лихорадочно соображает, пытаясь придумать, как выкрутиться. Как удержать меня под контролем.
– Это же шутка, – лепечет она. – Мы просто шутили.
Отстойное объяснение – мы оба это понимаем. Я даже не утруждаюсь сказать это вслух.
Думаю, как бы подняться, но тело протестует. Приходится ползти к Ви по полу на четвереньках.
– Ви, – зову ее. – Я здесь. Я иду к тебе.
Лужа крови у нее под головой увеличилась, на футболке повыше живота тоже растекается красное пятно.
– Ви, – повторяю я, добравшись наконец до нее. Кладу руку ей на плечо и переворачиваю на спину. – Ну же, давай, – прошу ее, наклоняясь ближе, слушаю ее дыхание и нащупываю пульс. – Ты должна держаться.
Она всхлипывает, и я едва не теряю сознание от облегчения. Ее ресницы трепещут, губы шевелятся, пытаясь что-то сказать, но она не издает ни звука.
По крайней мере, жива. Хотя серьезно ранена. Ей хуже, чем мне.
– Твой телефон, – кричу я Уилле. – Где он?!
Поворачиваю к ней голову, но ничего не вижу. Как будто левого глаза вообще не существует. Машу перед ним рукой – и опять ничего не вижу. Это не к добру. Приходится поворачиваться всем телом, чтобы разглядеть Уиллу.
– Серьезно, где он?
Она качает головой:
– Мэнди забрала его, когда меня похитила.
Опять несет свою дурацкую чушь.
Да пошла она… Цепляюсь за стену, чтобы встать. Еле держась на ногах, пошатываясь, подхожу к ней. Уилла все еще привязана, так что проверить ее карманы нетрудно. Но она не соврала: телефона нет.
Ладно. Значит, найду другой способ позвать на помощь. Выбора нет.
Ковыляю к двери и дергаю за ручку. Дверь не открывается. Дергаю сильнее, хотя от такого усилия комната начинает вращаться вокруг меня. Дверь по-прежнему заперта.
– Что за фигня?
Глаза закрываются от боли, в голове барабанная дробь, за шиворотом мокро, но я собираюсь с силами и толкаю дверь плечом. Не поддается. Пробую снова, посильнее, и меня едва не тошнит.
– Нас заперли.
– Правда? – спрашивает Уилла с другого конца комнаты. – Вот сучка…
Она хотя бы перестала притворяться.
Упираюсь головой в дверь, пытаясь сообразить, что делать. Лежащая на полу Ви открывает глаза, вздрагивает и закрывает лицо рукой.
– Черт, – стонет она, перекатываясь на бок.
Чуть не задыхаясь от радости, падаю на колени и подползаю к ней.
– Ви! Ви, ты меня слышишь?
Она убирает мою руку со своего лба.
– Какого дьявола… – Боль накрывает ее волной, она стискивает зубы. Она тяжело ранена. Но сейчас хотя бы в сознании. Почти.
А потом я слышу какой-то странный звук. Где-то на заднем плане, так что его легко не заметить. Сначала я не могу понять, что это. Хотя звук знакомый. Напрягаюсь, прислушиваясь. Тело понимает все раньше, чем мозг, и меня переполняет страх.
А потом я чувствую запах дыма, и тут до меня доходит. И до Уиллы тоже, потому что она вдруг замирает с широко раскрытыми глазами.
– Эта сучка подожгла дом…
Но это не самое страшное. Самое страшное, что мы не можем выбраться. Она заперла нас в этой комнате, нам не убежать.
Мэнди собирается сжечь нас заживо.
Я ничего не говорю шефу Парксу. Он уже запретил мне беседовать с Уиллой и Мэнди, так что незачем снова выслушивать то же самое. Вместо этого я отвожу в сторонку одного из полицейских, объясняю, кто я, и обещаю приехать в участок позже и дать показания. Он просит подождать, пока свяжется с шефом, но как только отворачивается, я иду к своей машине.
Уверена, Паркс не обрадуется моему отъезду, но вряд ли станет разбрасываться людьми и посылать за мной погоню. Сейчас у него дел по горло на месте преступления.
Доехав до городка, замечаю, что в кофейне еще горит свет, и только сейчас понимаю, как устала и как мало спала в последние дни. Хорошая доза кофеина – вот что мне нужно, чтобы продолжить расследование.
Съезжаю с шоссе и сворачиваю в переулок к маленькой покрытой гравием парковке. В кофейне почти все стулья перевернуты и водружены на столы, пол блестит, как свежевымытый. Валерия, с которой мы уже знакомы, улыбается из-за стойки.
– Я не слишком поздно? – спрашиваю ее.
Она машет рукой:
– Вовсе нет, заходите.
Когда я подхожу, Валерия уже наполняет кружку и пододвигает ко мне.
Обхватываю ее ладонями, на секунду позволяя теплу проникнуть в меня, затем делаю глоток. Вкус просто райский, я почти стону от удовольствия.
– Вы не представляете, как мне сейчас это нужно.
Она улыбается:
– Тяжелый день?
Трудно даже вспомнить, когда я проснулась: столько всего произошло с тех пор! Приложение с тайным чатом, останки Джульетты, предсмертная записка, возможный арест Сэма… У меня нет сил даже просто думать об этом, а ведь еще столько нужно сделать, прежде чем я смогу хотя бы подумать о сне.
– Не самый легкий, – признаю я.
– Сочувствую.
– Да. И, похоже, ночка тоже будет долгой. – Я приподнимаю кружку с кофе. – Это мне явно пригодится.
– Рада слышать. Давайте налью вам в дорогу.
Я начинаю протестовать, когда она ныряет под стойку, но Валерия появляется с огромной термокружкой, и слова замирают у меня на губах. В такую кружку поместится много кофе. А мне как раз нужно много кофе.
– Спасибо, – благодарю я.
