– На память от нас. – Валерия поворачивается, чтобы наполнить ее.
– Спасибо. Я буду скучать по вашей кофейне, и мои дети тоже. Им здесь очень понравилось.
Валерия оглядывается на меня через плечо.
– Ваши дети заходили сюда? Как же я их не заметила…
– Да, мой сын и подруга нашей семьи, она нам как приемная дочь. Они на днях были здесь весь день после обеда и сегодня с утра заглядывали.
Валерия на секунду задумывается, а потом вспоминает:
– Ах да. Поняла, о ком вы. И как я не сообразила… Наверное, меня сбило с толку, что они были в компании тех девочек, о которых вы уже спрашивали.
Она поворачивается и ставит дымящуюся термокружку на стойку.
Я уже тянусь за кофе и вдруг замираю.
– Две девочки?
– Ну да, подруги той пропавшей девочки. Вчера они приходили все вместе.
Наверное, она забыла или спутала моих детей с кем-то другим.
– Этого не может быть, мои дети незнакомы с теми девочками. Они могли быть здесь только вдвоем.
Валерия хмурится:
– Да. Вы правы. Наверное, я ошиблась.
Но по ее глазам ясно: она так не считает.
У меня страшное предчувствие. Достаю телефон и открываю одну из последних фотографий:
– Вот мой сын Коннор.
Она разглядывает снимок.
– Да, он приходил в четверг и просидел несколько часов.
– Вместе с Ви, – уточняю я, перелистывая фотографии, пока не нахожу снимок с ней.
Кажется, Валерии вдруг становится неловко. Мое сердце колотится, меня охватывает знакомая паника.
– Значит, ее с ним не было? – настаиваю я.
Валерия морщится и качает головой:
– Простите.
Быть того не может. Должно быть другое объяснение.
Я упираюсь руками о стойку и подаюсь вперед:
– Скажите точно, когда вы их видели и с кем.
Я понимаю, что ставлю ее в неудобное положение. Но сейчас мне не до этого. Единственное, что сейчас важно, – мои дети.
Кажется, Валерия понимает мое беспокойство и даже панику.
– Ваш сын, Коннор, приходил в четверг. Возможно, Ви – эта девушка – тоже была с ним, но она не заходила внутрь. Он сидел один, в основном играя в своем телефоне. А вдвоем они пришли уже на следующий день и сидели в компании тех двух девочек, о которых вы расспрашивали. Они все сидели вон там. – Она указывает на столик в дальнем углу.
– Вы уверены, что это те самые девочки? Уилла и Мэнди?
Она кивает.
– Их ни с кем не спутаешь.
Мой мозг лихорадочно ищет объяснение. Ви говорила о встрече с Мэнди в день нашего приезда. Наверное, они снова случайно столкнулись, а Валерии показалось, будто они давние подруги…
– Может, они встретились случайно?
– Нет, те девочки явно их ждали. И все четверо вели себя как хорошие знакомые. Поэтому мне и в голову не пришло, что это ваши дети.
Как такое вообще возможно? Как это могло случиться? Прямо у меня под носом!
Потому что они мне врали.
У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю это. Ладно, Ви – она всегда была изворотливой. Но Коннор, мой мальчик… Никогда бы не подумала, что он способен на такое – обманывать меня все это время. Особенно учитывая, что сейчас происходит…
Но по-настоящему меня тревожат Уилла и Мэнди. Я пока не до конца понимаю, какова их роль в исчезновении Джульетты и ложном признании Тревора, но точно знаю: им нельзя доверять. Они опасны. И я не хочу, чтобы мои дети были рядом с ними.
Тянусь за телефоном и открываю приложение, отслеживающие местонахождение детей. Пока экран загружается, в мозгу проносятся картинки с обглоданными и раскиданными по сторонам костями Джульетты. Наконец появляются значки, и я с облегчением прислоняюсь к стойке. Дети по-прежнему в мотеле, слава богу.
Хотя это не значит, что они в безопасности.
Я трясу головой, стараясь отогнать прокручивающиеся в голове страшные варианты. Вместо этого сосредотачиваюсь на своей злости. Она переполняет меня, я почти трясусь, меня бросает в жар. Я доверяла им, а они предали мое доверие… Можно подумать, мне нравится быть строгой с ними, нравится «Сайко патрол», нравится постоянно напоминать детям о подстерегающих их ужасах. Как будто мне нравится входить в любое помещение и первым делом высматривать запасные выходы и места, где можно спрятаться в случае нападения. Как будто мне нравится смотреть на каждого встречного как на потенциальную угрозу…
Не я выбрала такую жизнь, меня заставили Мэлвин, «Погибшие ангелы», Джонатан Уотсон. Если б я могла уберечь детей от этого, так и сделала бы. Но я не в силах оградить их от всех ужасов мира. Могу только убедиться, что мои дети готовы ко всему.
И все-таки я потерпела неудачу. Потому что иначе им и в голову не пришло бы делать что-то тайком от меня. Они бы никогда не солгали мне.
– Мне пора, – говорю я Валерии и тянусь к сумочке за бумажником.
Она накрывает мою руку своей.
– За счет заведения. – Я начинаю возражать, но хозяйка не дает договорить. – Сегодня это последняя порция, ее все равно вылили бы. Пожалуйста, не спорьте.
Наши взгляды встречаются, и я вижу: она понимает меня. Валерия как мать, сестра, дочь, жена или друг знает, каково это, когда твои близкие в беде. Знает, как много может значить любая мелочь.
– Спасибо, – благодарю я.
