Вглядываюсь пристальнее. Снимки не лучшего качества и как будто сделаны в темноте, но номер различим. Бампер тоже вроде бы мой – и изношенное сцепное устройство на нем, и царапины на краске.
– Кажется, да.
Выражение лица Диакоса не меняется.
– Вам наверняка известно о системе автоматического считывания номеров, – говорит он.
Я киваю.
– Хорошо. Итак, мы пробили ваш номер и получили ряд совпадений. Как и следовало ожидать, все по дороге из Рейна в Стиллхаус-Лейк. – Он показывает карту, отмеченную несколькими крестиками.
– Да, прошлой ночью, – подтверждаю я, – этим маршрутом мы с дочерью ехали после звонка Кец.
В детективе что-то внезапно меняется, и мне становится не по себе. Только что передо мной сидел обычный расслабленный двадцатилетний парень, непринужденно беседующий со мной как с приятелем. Теперь на его месте кто-то другой – проницательный, пришедший в комнату для допросов с определенным планом и четко ему следующий.
– Вообще-то, – продолжает Диакос, – совпадения с номером относятся к позапрошлой ночи. К той самой, когда, по мнению экспертов, в вашем доме произошло нападение на Леонарда Варруса.
Я мгновенно холодею. Это невозможно.
– Здесь какая-то ошибка. Я почти всю ночь провел в кампусе. – Перебираю фотографии, нахожу среди них сделанные с камеры наблюдения мотеля и протягиваю Диакосу. – Видите, вот же доказательства.
– Они доказывают, что вы ушли из мотеля в девять вечера и вернулись после трех часов утра, – спокойно возражает он. – Отсутствовали шесть часов. Поездка из Рейна в Стиллхаус-Лейк занимает пару часов, особенно если превышать скорость. Это доказывают временны́е метки на фотографиях ваших номерных знаков.
Кровь отливает от моего лица. Детектив сказал, что у меня больше нет алиби. Сказал, что, похоже, я замешан в убийстве Лео. Знаю, мне лучше заткнуться. Я и так по уши в дерьме, а если скажу еще что-нибудь, это может быть использовано против меня. Но я не могу остановиться:
– Я этого не делал.
Бесстрастное выражение лица Диакоса сменяется искренним сочувствием.
– К сожалению, мистер Кейд, факты говорят об обратном.
Я только что закончила говорить с Сэмом, когда в дверь номера стучат. Хмурюсь: вряд ли кто-то знает, что я здесь, и тем более ищет меня. Тянусь за пистолетом и встаю с кровати. Бесшумно подхожу к двери, соединяющей наши комнаты, и заглядываю к детям. Коннор с планшетом, Ви смотрит телевизор. Я прижимаю палец к губам, призывая их сидеть тихо и быть начеку, и закрываю дверь.
Сделав глубокий вдох, подхожу к окну, выходящему на парковку. Отдергиваю занавеску в сторону и выглядываю. У моей двери стоит пожилая женщина. На ней старенькое платье, в руках она сжимает большую поношенную сумку. Спина прямая, подбородок приподнят, губы целеустремленно сжаты.
Разглядываю ее, ища признаки возможной опасности. Не важно, что ей, скорее всего, уже за семьдесят: для меня это незнакомый человек, который ищет меня в мотеле. Вполне вероятно, что она вооружена и приготовила засаду.
Иду к двери, стараясь прижиматься к стене, и открываю ее достаточно широко, чтобы цепочка натянулась.
– Чем могу помочь?
Она смотрит на меня по-старчески подслеповато. Все лицо в морщинах, складки вокруг рта указывают на то, что она заядлая курильщица – а чего еще ждать от жизни в таком штате, как Северная Каролина.
– Вы и есть частный детектив. – Она не спрашивает, а констатирует факт.
Я киваю.
– Да. Я Гвен Проктор.
– Это вы напустили полицейских на моего Тревора.
Я колеблюсь, не зная, стоит ли расценивать ее слова как угрозу. Пока непонятно, к чему она клонит, и я решаю действовать осторожно:
– Прошу прощения, а кто вы?
– Лавиния Мартиндейл. Бабушка и законный опекун Тревора Мартиндейла.
Значит, у нее есть причина меня ненавидеть. Инстинкт и опыт заставляют меня немного отодвинуться с пистолетом наготове – вдруг придется пустить его в ход для самообороны.
– Позвольте узнать, как вы меня нашли?
Лавиния машет рукой:
– В этом городке всего один мотель. Гарри, который работает здесь на стойке регистрации, в пятом классе учился у меня английскому. Он был хорошим учеником. Я ему нравилась, и он с радостью подтвердил, что вы остановились здесь, и сказал, в каком номере.
Делаю себе мысленную пометку попозже навестить Гарри и объяснить ему, как важно сохранять конфиденциальность.
– Хорошо. Так чем могу помочь, миз Мартиндейл?
– Миссис, – поправляет она.
Я улыбаюсь. Мне ли не знать, как важно, чтобы к вам обращались правильно.
– Конечно, миссис Мартиндейл. Чем же могу помочь?
– Они арестовали моего мальчика. Обвинили его в убийстве той пропавшей девочки.
То, что ему предъявили обвинения, – это новость, но я не слишком удивлена.
Миссис Мартиндейл с вызовом вздергивает подбородок.
– Вы считаете, мой мальчик сделал то, в чем его обвиняют?
Не знаю, какой вопрос я ожидала услышать, но точно не этот.
– Это не мне решать, – честно отвечаю ей.
– Вы бы изменили свое мнение, если б Тревор во всем признался? – спрашивает она.
Я потрясена.
– Признался?
Она кивает:
– Вчера вечером.
