Эхо мёртвого серебра полностью

Элиас сидит у костра, сгорбившись и сцепив пальцы в замок. Слабое пламя играет тенями на лице, скрывая глаза в густой тени. Я сижу напротив, глубоко дыша и силясь успокоить мысли.

Героическая слава, что должна была привести меня на трон, потеряна навсегда. Я не более чем я. Великолепный убийца, кошмар всего живого и подонок. Хотя с последним, как-то не складывается. Будто за время магического сна не только ослаб, но и потерял часть себя...

— И что теперь? — Спросил Элиас.

— Ну, я хотел сделать всё элегантно, погеройствовать, получить корону...

— Не срослось.

— Да, придётся действовать старым добрым способом. Резня, резня и немного дипломатии.

— И правда, как в старые добрые времена.

— Навевает ностальгию. — Ответил я и криво ухмыльнулся.

Элиас ответил такой же улыбкой. Два хищника, рождённых для войны, выросших под лязг стали, почуяли родную стезю. Такую привычную и манящую, что в душе возникает вопрос. А почему мы сразу не поступили так?

Геор Светоносный сидит на троне, держа на вытянутой руке письмо. Бежевый пергамент покрыт убористым текстом, на пол срываются крупицы золотого песка. Лицо правителя-героя не выражает ничего. Царские палаты залиты приторно-радостным светом, ярким настолько, что нет даже намёка на тени. Отчего перспектива ломается и глаза начинают болеть, от попыток присмотреться.

По обе стороны от трона замерли безмолвные стражи, вооружённые позолоченными алебардами.

До врат протянута ковровая дорожка цвета подсушенной вишни. Правитель вздохнул и скомкал письмо, небрежно швырнул одному из стражей. Тот поймал и без промедления швырнул в крохотную жаровню. Бумага вспыхнула в невидимом огне, потемнела и рассыпалась белым пеплом.

Двери в зал медленно распахнулись и на ковровую дорожку ступил Его Святость. Белые одежды украшены золотом и серебром, подпоясан разлохмаченным поясом, с конца которого свисают капли янтаря. Тощая старческая рука железной хваткой держит посох из китовой кости. Лицо скрыто фарфоровой маской с прорезями для глаз и рта.

Свет безлик, и главный служитель тоже.

Пышная свита из мальчиков-хористов и гвардейцев осталась позади. Даже девушка с корзинкой, полной лепестков белой розы, не осмелилась зайти следом. Двое слуг закрыли двери, и по взмаху короля стража удалилась. Они остались вдвоём. Правитель мирской и духовный. Самые влиятельные люди из живущих.

В воздухе витает тонкий аромат цветочных благовоний и ладана.

— Непривычно видеть тебя без ушастого советника. — Сказал Его Святость, приближаясь к трону.

— Слишком длинные уши. — Ответил Геор, покачивая головой. — Он полезен, в конце концов, у эльфов мировоззрение истинно долгоживущих, а я этому всё ещё учусь. Можешь представить, какого это, планировать на столетия вперёд?

— Ох, увы, нынче я не планирую даже обед, Свет взывает к себе.

— Бывали дни, когда он манил меня к себе каждую минуту, но я здесь. А ты... скоро не будешь, как же так вышло?

— Неисповедимы пути Света. О чём ты хотел поговорить, славный король?

Геор подпёр голову кулаком, внимательно рассматривая старца. На вид немощный, едва живой, но вес одежды сравним с лёгкими латами, да и посох далеко не лёгкая безделушка. Окованный наконечник отстукивает по мрамору даже сквозь ковёр.

— Скажи мне, старый друг, зачем Малинда посылала тебе мёртвое серебро из Пограничья?

— У стариков свои причуды. Мне нравится его блеск, оно мёртвое, как и я скоро буду. Скажи, разве тебе не хотелось бы познать смерть до неё?

— Я уже забыл об этих мыслях.

— Ах да, благословенный герой, тот кто будет стоять за Свет в конце времён.

— Тем не менее она прислала впечатляющее количество.

— Что я могу сказать? Старики должны заботиться о тех, кто останется, а мёртвое серебро... дорого.

— И помогала она тебе по доброте душевной?

— Несомненно. Милая Малинда поцелована Светом, как и славный Сквандьяр. Честно говоря, я был удивлён, когда он сменил двуручный топор на мантию священника. Воистину, Свет меняет людей.