– Не подведи меня, – холодно ответила Фог. И, подумав, добавила: – А чтоб твоим людям тоже было чем заняться, пускай-ка они отыщут ещё вот кого… – и перечислила четыре имени.
Купец мотал головой так, что, казалось, она вот-вот отвалится.
Наудачу выбранная чайная была, по счастью, довольно чистой. Хозяин, который видел представление, развернувшееся на площади, быстро сориентировался и выставил на улицу всех курильщиков подозрительных смесей, всех пьяниц и оборванцев, а пиалу с травяным отваром и сладости преподнёс опасной гостье лично, бормоча:
– Прошу, отведайте, не побрезгуйте, ясноокая госпожа. Наш рецепт, особый, семейный, вы такого на севере не попробуете… Примите дар, прошу…
Фогарта не стала поправлять его, что приехала из Ишмирата, а не из Лоргинариума. Морт всё ещё бурлила в ней и вокруг неё, требуя выхода – так меч, вынутый из ножен, просит напиться крови.
– Благодарю, любезный, – ответила она коротко. И почти сразу же заметила на правой руке у хозяина застарелый, уродливый рубец – давний ожог или что-то вроде того. – Ну-ка, протяни ладонь.
Старик беспрекословно послушался, хотя содрогнулся всем телом, словно мысленно попрощался с конечностью. Каково же было его удивление, когда отвратительный шрам исчез без следа!
– Госпожа так добра, так добра! – затараторил он, выпучив глаза. – Чем этот ничтожный может услужить?
На лице его читалось желание обменять ещё несколько несложных услуг на чудеса киморта.
– Я просто хочу отдохнуть здесь до вечера в тишине и покое, – отмахнулась Фог, напуская на себя усталый вид. – Ступай.
Долго посидеть в одиночестве ей не довелось. Почти сразу же на узорчатые подушки подсел Сидше; выглядел он как торговец после крайне выгодной сделки.
– Ты добрая женщина, – белозубо усмехнулся он, забирая с тарелки вяленый ломтик ригмы в меду и орехах. – Не боишься, что Халиль как-его-там тебя обманет и сбежит из Кашима?
В узкие, подобные бойницам окна подглядывали любопытные – те, кому сцены у источника было мало. Внутри чайной царил полумрак; от подушек на полу отчётливо пахло застарелым потом и пылью, а под потолком всё ещё стоял дым от расслабляющих курений. Жаром исходила глубокая глиняная пиала, доверху наполненная травяным отваром, а из кухни доносились ароматы лепёшек, дешёвого масла и почему-то рыбы – хотя откуда ей взяться в пустыне?
«А, наверное, ящериц поджаривают, – всплыло из глубин памяти запоздалое объяснение. – Или змей. На юге странная кухня…»
– Ну, пусть попробует убежать. Всё, с чем он готов был расстаться, ближе к закату начнёт гореть огнём, а потом болеть. Как думаешь, далеко этот трус уйдёт?
Сидше мягко, почти беззвучно рассмеялся и походя макнул палец в пиалу с чаем; затем слизнул капли, кивнул сам себе и продолжил как ни в чём не бывало:
– Пожалуй, что недалеко. А ты так и собираешься здесь до заката сидеть?
– У меня ноги дрожат, я сейчас ходить не смогу, – рассеянно призналась она, наблюдая за тем, как он прикусывает то одно лакомство, то другое. – Послушай, если ты проголодался, то бери спокойно, я на самом деле… Или ты смотришь, чтобы яда не было? – осенило её.
Тот не стал отпираться, только голову склонил набок:
– Может, и так.
– Я и сама проверяю, – тихо призналась Фог, инстинктивно скрестив руки на груди. – Еду, воду, сам воздух… Постоянно. Посылаю морт в стороны, смотрю, нет ли поблизости людей со стреломётами или морт-мечами… Не знаю, как теперь от этого отучиться.
Долгий, задумчивый взгляд был ей ответом.
– А ты не отучайся, красавица. Всех бед, конечно, не избежишь, но многих – так точно. К слову, сушёной айки не бери.
– Отравленная?
– Испорченная, – улыбнулся он. – Я тебе потом покажу, где её вкусно делают. В карамель окунают, а сверху присыпают пряностями – вроде и язык жжёт, и сладко.
Фогарта отчего-то думала, что вскоре Сидше уйдёт по делам, но он почему-то остался – и просидел рядом до самого заката. Чем ниже солнце клонилось к горизонту, тем сильнее наваливалась духота, хотя становилось прохладнее; зевак поблизости тоже прибавлялось – всем интересно было, вернётся ли торговец. Хозяин чайной же постепенно осмелел. Сперва он только с поклонами приносил угощения и бормотал что-то о щедрости госпожи, а затем начал подбрасывать то одну безделушку, работавшую когда-то на морт, то другую со словами: «Если ясноокая взглянет…»
Прямо он ни о чём не просил, а Фог всё равно хотелось занять чем-то руки, так что она то возилась со сломанными часами, то с компасом, указывающим не только стороны света, но и скопления морт – с такими штуковинами часто передвигались купцы по Земле злых чудес… Со временем она стала замечать, что хозяин осторожно забирает испорченные вещицы у людей снаружи и приносит ей под видом своих.
– Вот хитрец, – усмехнулся Сидше; от его глаз это тоже не укрылось. – Не обидно работать бесплатно?
«А мне и не полагается пока деньги брать, я же ученицей считаюсь, пока цех иначе не постановит или взрослый киморт меня равной не признает», – подумала она, но, как и в Дабуре, благоразумно промолчала, только плечами пожала.
