Вслушиваясь в его болтовню, Фогарта на мгновение почувствовала себя как дома – в те невообразимо далёкие времена, когда у неё ещё был дом, в который можно вернуться. Наверное, потому что Сэрим неуловимо чем-то напоминал Дёрана – может, яркой сединой в сочетании с мальчишечьим лицом или манерами. И на самого Алаойша походил немного – заботой, уверенностью и тем, что знал об окружающем мире куда больше девчонки-киморта, только открывающей для себя жизнь…
Хотя был, разумеется, совершенно другим.
– Ну, а тебя как на юг занесло? – спросил он, подперев щёку ладонью. – Небось, окончила ученичество и подалась путешествовать?
И тут словно плотину прорвало – Фогарта вывалила на него всё, что случилось после того, как Алаойш переступил порог морт.
Сэрим слушал внимательно, не перебивал. Лишь изредка он суживал глаза, и тогда отчего-то подавальщики в чайной начинали спотыкаться и путать заказы, а белая мозаика на стенах словно бы покрывалась настоящей изморозью. История об эпидемии в Дабуре, похоже, нисколько не удивила его, словно до него уже доходили сплетни; имя Абира-Шалима арх Астара явно вызвало брезгливое отвращение. А рассказ о лечении заставил-таки Сэрима изумлённо вздёрнуть брови и одобрительно закивать – то, как решилась проблема, явно ему понравилось…
Когда же речь зашла о том, как Фог одурманили и продали в рабство, на мгновение стало трудно дышать, словно вся морт, которая была в чайной, собралась вокруг них.
– Сказал бы я, что тебе повезло спастись, но не стану, – произнёс он рассеянно – и в то же время сосредоточенно, словно мысли его сконцентрировались на чём-то другом, не на разговоре и не на трапезе. – Алаойш Та-ци хорошо тебя научил, да и от случайных попутчиков ты взяла лучшее, что могла. Можешь гордиться собой, Фогарта Сой-рон. Как, говоришь, звали того презренного торгаша, который тебя выкупил?
– Халиль-Утар арх Ташир, – тут же ответила она. – Никогда не забуду ни его имя, ни лицо.
– И я, – сухо кивнул Сэрим. И посмотрел на неё в упор – страшными, чёрными глазами, похожими на давешнюю бездонную пропасть в пустыне. – И что же ты будешь делать теперь?
Это Фог обдумала очень хорошо – времени ей хватило.
– Сперва попробую отыскать тех проданных кимортов, брата и сестру, – сказала она, отхлебнув из чаши. Голова уже немного кружилась, но то было честное, простое опьянение – никакого вредного дурмана. – Потом узнаю, кто вообще начал продавать кимортов и зачем. Есть у меня дурное предчувствие… Не для украшения гарема же их покупают, право.
– И то верно, – согласился Сэрим со вздохом. И поднялся: – Смотрю, для тебя трёх чаш с вином многовато будет. Ступай-ка спать, ясноокая госпожа. А завтра попробуем с тобой поспрашивать на рынке. Говорят, там недавно интересных рабов привезли, вся округа судачит… А сейчас отдохни.
– Мы? – сонно удивилась Фог, с трудом приподнимая потяжелевшую голову.
– Мы, – подтвердил он. И подмигнул: – Неужто я брошу подругу моего друга в беде? Ай, нехорошо обо мне думаешь, госпожа! Да и плату нужно отрабатывать.
«Какую плату?» – удивилась было Фогарта, но тут заметила в руке у него тот самый аметист, который с самого начала посулила за услуги переводчика.
Когда Сэрим умудрился стащить его из поясной сумки, она так и не поняла.
Спалось в гостевом доме хорошо.
Сперва Фог собралась было залезть в сундук, как делала в пустыне, и заснуть там, но затем отругала себя: осторожность – одно, а страх, порабощающий сознание – совсем другое. В итоге ночь прошла спокойно. Никто не попытался войти в комнату ни с добрыми намерениями, ни со злыми; купол из морт, даривший прохладу днём, исправно очищал воздух от ароматов вездесущих южных курений; сундук бдительно щёлкал крышкой на всякий подозрительный звук снаружи. Перины казались упоительно мягкими, а шёлк простыней ласкал кожу, точно уговаривая подремать подольше… Но с рассветом в дверь безжалостно заколотил кулаком Сэрим:
– Просыпайся, ясноокая госпожа! – крикнул он. – Наш гостеприимный хозяин уже приготовил завтрак. Лепёшки с мёдом и сыром – доводилось пробовать такое чудо?
Выпекались лепёшки в печи, а мёд был таким твёрдым, что его приходилось раскалывать на кусочки ножом и плавить, словно масло, на горячей сдобе. Вкус на контрасте с крупитчатым, плотным, солёным сыром и впрямь оказался чудным, но Фог понравилось.
За завтраком Сэрим рассуждал вслух:
