Мать Аладдина думала о сыне,Что не сносить бедняге головы,Ведь в мира неразгаданной картинеНе всем места находятся, увы.Она решила, что прикончит бредниЕго о дочке царской как-нибудь,Ведь не вельможи он сынок наследний,Пора б ему достойный выбрать путьИ мастерству учиться или пенью,Или в Багдаде водоносом стать…Но матери не занимать терпенья,На то она не мачеха, а мать.Тут я открыла ветхую калитку,Смотрю, старушка медный раритетРешила довести до блеска, плиткуВзяла засохшей глины и в моментТереть бока старинной лампы стала…Тут дым из этой банки повалилИ тусклый блеск помятого металлаВ руках старухи в тот же миг затмил.Огромный джинн из дыма воплотился,Его ступня была в мой цельный рост…Он потянулся, в небо распрямился,Чихнул, рукой потёр свой сизый нос.Тут Аладдин из дома показался,Взглянул на чудо, как бы ни при чём,Потрогал джинна, нервно рассмеялсяИ мать подпёр осевшую плечом, —Старушка чуть со страху не упала,Услышав голос джинна над собой:«Сидел я в этой лампе лет немало!»Был звук иерихонскою трубой.Продолжил джинн, мол, раб я лампы медной,Могу исполнить каждый ваш каприз,Вы заживёте все теперь безбедно,Считайте, вам достался главный приз.На что меня не ввергнешь в изумленье,Но тут и я струхнула сгоряча.Сказала: «Вот же чёртово творенье!»Но главное, никто не стал кричать,Мол, караул, спасите, помогите,Всё вышло чинно, джинн достал харчей,И Аладдин к своей невольной свитеПоток цветистых обратил речей:«Забудь, что раб ты, будь мне верным другом,Живи, как хочешь, добрый великан.А мы уже не задрожим с испуга,Давай-ка выпьем, вот, возьми стакан».Налил вина страдальцу полведёрка,И джинн, довольный, выпил сей нектар.Да, у меня случилась оговорка,Стакан был мал для дядечки с гектар.Итак, мы за день сдвинулись немногоВ своих трудах, мечтаньях и словах.А мне от них опять пора в дорогу,Я их оставлю вновь, увы, и ах.В моём краю реальность ждёт другая,Мне там от дел насущных не уйти,Ведь только ночь закончится, мигаяОгнями фонарей, как я в пути.<p>Глава IX</p>
