Сначала решили проверить военный комиссариат, но там никаких сведений о Левчуке не было обнаружено. Затем они направились в адресное бюро и паспортный стол. Кроме того что Левчук был прописан и выписан с адреса по улице Советская, девятнадцать, других данных в адресном бюро не было.
Выйдя на улицу, сыщик озадаченно протянул:
– С военкоматом все ясно, в семьдесят пятом ему было уже пятьдесят пять, не надо становиться на воинский учет. А откуда он прибыл в Киев и заселился в это общежитие – никаких сведений. Он что, свалился с Луны?
– Может быть, Таганрог нам что-то даст, откуда он свалился в Киев, – задумчиво произнесла Черных. – Нам остается проверить Киевский речной порт, где, по словам Соломоновны, он работал. Старушке можно поверить, поскольку Левчук… тьфу, неизвестный, и у нас тоже какое-то время работал в речном порту.
Киевский речной порт оказался огромным конгломератом из всевозможных строений, складов и ангаров, с высящимися вверх исполинами-кранами, бесконечным количеством контейнеров, складированных друг на друга в десять рядов. Путникам составило немало труда в лабиринтах строений найти отдел кадров. Грузная женщина пожилого возраста по фамилии Крайко, изучив удостоверения прибывших, хмыкнула:
– Из Якутии? Моя сестра живет в Алдане. Давно она там, с пятидесятых годов…
– Украинцев у нас много, – кивнул сыщик с улыбкой. – Якутия их вторая родина.
– Итак, что вас интересует? – осведомилась женщина.
– Извините, как вас зовут? – спросила ее Черных.
– Клара Тимофеевна.
– Клара Тимофеевна, нас интересует некто Левчук Василий Игнатьевич, тысяча девятьсот двадцатого года рождения, уроженец Белорусской ССР. Он до семьдесят пятого года должен был работать у вас.
– А кем он работал? – спросила Крайко.
– Этого мы не знаем, поэтому и пришли к вам.
– Надо копаться в архиве, – задумчиво произнесла женщина и предложила: – Как раз обед. Вы пока сходите в столовую порта и отобедайте, а после обеда встретимся, к этому времени все материалы по Левчуку будут у меня на руках.
– Отлично, мы уже проголодались! – обрадованно воскликнул сыщик. – Клара Тимофеевна, как нам найти столовую?
– Приятного аппетита, вам понравится, как тут кормят, – напутствовала их женщина, объяснив, где находится столовая. – Наш общепит самый лучший в городе.
Меню столовой соответствовало ресторанному. Пообедав салатом из свежих овощей и зелени (разве на Севере в это время такое возможно?!), настоящим украинским борщом, антрекотом с картошкой фри, Соколов, не насытившись такими вкусностями, поинтересовался у Черных:
– Марина, добавки не хочешь? Я там видел котлеты по-киевски, хочется попробовать, что это такое и с чем его едят.
– Я пас, уже наелась, а ты возьми себе, – отказалась она. – Котлеты по-киевски я когда-то пробовала, очень вкусно.
После замечательного обеда они, чтобы скоротать время, прогулялись по набережной Днепра, любуясь его красотами.
– Редкая птица долетит до середины Днепра, – рассмеялся сыщик, вспомнив Гоголя. – Должно быть, птица дохлая, или это была курица? Наша Лена раз в десять шире, но птицы ее пролетают одним взмахом крыла.
– Гоголь это сказал иносказательно, чтобы подчеркнуть величие и красоту реки, происходившие вокруг нее славные события, – поучающе объяснила Черных, на что сыщик разразился смехом:
– Думаешь, что я так прямолинейно все воспринимаю? Кстати, по литературе у меня в аттестате единственная «пятерка». Просто лучше нашей Лены нет реки на свете.
– Это само собой разумеется, – кивнула она. – Лена – на то она и Лена.
У Крайко документы уже лежали на столе. Она взяла их в руки и стала читать:
– Левчук Василий Игнатьевич, пятнадцатого февраля тысяча девятьсот двадцатого года рождения, уроженец города Бобруйска Белорусской СССР, устроился работать в Киевский речной порт в качестве такелажника в тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. Работал хорошо, имеет несколько поощрений. Был прописан по адресу: город Киев, улица Советская, девятнадцать, комната девять. В семьдесят пятом году ему, как фронтовику, выдали путевку в санаторий Трускавца. Далее непонятно, он значится уволенным за прогулы. Трудовой книжки в деле нет, значит, он ее забрал.
– Ничего нового, – покачала головой Черных и спросила: – Клара Тимофеевна, сможете нам рекомендовать для разговора кого-нибудь из старых рабочих-такелажников, которые работали с Левчуком?
– Даже не знаю, – озадаченно проговорила женщина и взялась за телефон, объяснив: – Звоню начальнику участка, он руководит этими такелажниками.
Когда на том конце подняли трубку, она спросила:
– Александр Сергеевич, вы с какого времени работаете у нас?
Тот что-то ответил, женщина, прикрыв ладонью трубку, шепнула Черных:
– Этот не подойдет, он пришел к нам в семьдесят девятом.
Далее она спросила у мужчины:
– А кто у нас есть из старых? Кто работает с конца шестидесятых.
Мужчина что-то ответил, Крайко с его слов карандашом вела запись. Положив трубку, она протянула Черных лист бумаги:
– Поговорите с этим человеком, он должен знать вашего Левчука. Недавно ушел на пенсию, адрес я указала. С богом!
