– Я общалась с Пелагеей. Однажды она мне рассказала, что этот Василий нигде не воевал, но умудрился получить орден и что он родом с Украины. Я спрашивала у нее, как он получил орден, но она отказалась отвечать на этот вопрос, а строго-настрого предупредила, чтобы я об этом никому не говорила.
– А спустя какое время после этого разговора она утонула? – спросил ее сыщик.
– Откуда я знаю, времени-то прошло…
– Скажите примерно – год, два?
– Какие годы? В это же время после того разговора и утонула.
Сыщик многозначительно посмотрел на следователя и задал старухе следующий вопрос:
– Откуда Пелагея узнала, что он с Украины?
– Хм, она же сама хохлушка. Как она не может знать своего сородича.
– Фамилия ее?
– Байда.
– Левчук же белорус, родился в Белоруссии, – решил проверить старуху сыщик. – Как он оказался украинцем?
– Какой он белорус?! – сердито махнула она рукой. – Что я, хохлов не знаю?! Самый что ни на есть настоящий украинец и, по-моему, западенец.
– То есть откуда-то с запада Украины? Почему так думаете?
– Что я, западенцев не знаю?! – вскипела собеседница. – Всю жизнь среди них!
– Верю, верю, Анна Соломоновна, – поднял руки кверху сыщик и поинтересовался: – Как уехал на севера, этот Левчук не появлялся здесь? Может быть, письмо писал?
– Нет, конечно, – усмехнулась старуха. – Кому он напишет, мне, что ли?
– Где он жил до того, как стал сожительствовать с Пелагеей?
– Ну этого я не знаю, – помотала она головой.
– Говорите, он работал в речном порту? В каком?
– А что, много у нас портов речных? – вопросом на вопрос ехидно ответила старуха.
– Этого не знаю, сколько здесь портов, – развел руками сыщик. – Я же в Киеве впервые.
– В Киевском, конечно. Общежитие принадлежит этому порту, там когда-то работал и мой сын.
– А сын сейчас где?
– Помер он, – грустно ответила она. – Девять лет прошло.
– Извините.
Черных, внимательно слушавшая сыщика и старуху, решила закончить беседу и обратилась к последней:
– Анна Соломоновна, я быстренько допрошу вас про все, что вы сейчас нам рассказали. Вы согласны?
– Что случилось? Почему меня допрашиваете?
– Дело в том, что этот Василий убил женщину. Мы ищем другие его жертвы и думаем, что Пелагею он тоже мог убить.
– Неужели? – удивилась старуха. – То-то мне не нравился этот Василий. Какой-то скользкий тип, глаза бегают, как у каторжника… Но прошло более десяти годков, не поздно ли спохватились, милые мои?
– В самый раз, Анна Соломоновна, – улыбнулась ей Черных. – Давайте приступим к допросу.
Допросив Бергман, сыщик и следователь направились на троллейбусную остановку. По пути Соколов высказал свое видение происходящего:
– Все больше и больше вопросов к нашему неизвестному. Мы уже знаем, что в сорок седьмом он стал жить жизнью Левчука. А кем был до этого? Ему в то время было около тридцати лет. Что он такого совершил в то время, что решил поменять свое имя? Где он был во время войны? Бергман говорит, что он, скорее всего, из Западной Украины. Вопросы напрашиваются сами собой – не прислуживал ли этот тип фашистам?
– Вполне возможно, особенно после того, как Соломоновна предположила, что тот из Западной Украины. В пятьдесят восьмом он в Таганроге убивает женщину, после этого пропадает. Где он жил все это время? Появляется он в конце шестидесятых в Киеве, где убивает Пелагею. Далее убивает в Трускавце, а потом у нас.
– Слушай, Марина, а почему он убивает только женщин, но не насилует их? Почему способ убийства один и тот же?
– Эти вопросы меня тоже сильно заинтересовали, – кивнула следователь. – Однозначно, какое-то психическое отклонение. У него есть потребность убивать людей путем утопления. От этого он получает истинное удовольствие.
– Какой-то маньяк, – помотал головой сыщик. – Я знал одного урода, который вешал кошек и собак и от их предсмертной конвульсии получал удовольствие. Еще он бросал кошек в крутящийся вентилятор автомашины. У каждого свои бзики. Был у нас один руководитель, который утверждал, что все мы в той или иной мере шизофреники. В какой-то степени он прав – шизофрения несет в себе не только разрушительную силу, но и созидательную. Например, Эйнштейн и Ван Гог были шизофрениками.
– Ужас какой! – рассмеялась Черных. – Я шизофреничка?!
– Если ты шизофреничка, то самая лучшая шизофреничка на свете, – шутливо польстил ей сыщик.
Вскоре они оказались возле Киево-Печерской лавры. Купив билеты, они немного подождали, пока гид сформирует группу из посетителей, после чего началась экскурсия.
Возле Троицкой надвратной церкви гид-женщина заученно стала рассказывать:
– Лавра была основана в тысяча пятьдесят первом году монахами Антонием и Феодосием. Киево-Печерский монастырь стал центром распространения и утверждения на Киевской Руси христианства…
Посмотрев величественные храмы и монастыри, походив по подземным пещерам и кельям, прикоснувшись к мощам святых, Черных и Соколов, усталые, но довольные, вернулись в гостиницу.
Пополдничав в буфете, Черных распорядилась:
