- Нет, - ответил смелее. - Старостой нашим, Кузьмой, послан в Москву с вестью о татарах.
В дороге на такой случай Николка целую речь заготовил, а хватило ему нескольких слов. Однако слова его как будто заморозили горницу с людьми. Дородный, в котором он теперь угадал великого князя, наконец спросил:
- Ты сам каких-нибудь татар видал?
- Нет, государь. Не видал и не слыхал о них.
- Говоришь, тиун послал тебя? Што он за человек?
- Кузьма-то? - Николка улыбнулся. - Куликовец он. Охотником ходил на Дон с иными рязанцами.
- Подь-ка сюда, к окошку. - Димитрий посторонился, Николка, едва дыша, стал рядом, увидел дрожащее зарево.
- Горит… Далеко.
- Ты по пути видал еще пожары в той стороне?
- Нет, государь, не видал.
- Ну, спасибо за весть. Сыщи тиуна - пусть определит тебя на ночь. Может, еще позову.
- Государь! - Николка заволновался. - Человек со мной, из ватажников он. Спас меня на рязанском порубежье от лихих людей и после оберегал. Не таился он, а его тут схватили и - под засов. Ратником он хочет в ополчение…
Один из бояр прервал:
- Ступай-ступай, разберемся.
Николку отвели в тесную горенку, уставленную прялками, дали чистую дерюгу, он разостлал ее прямо на полу, укрылся армяком и уже не слышал, как рядом укладывался выпущенный из-под стражи спутник. Разбудили его бесцеремонные толчки. Отрок в распущенной льняной рубахе смеялся, открывая щербатый рот. Кряж, рыча, потягивался со сна.
- Ох и здоровы спать вы, мужики! Уж полден прошло, вы же храпите на весь терем. Велено вам - в дружину боярина Уды.
- Ты б нам, отроче, поись чево сыскал,- попросил Кряж неожиданно плаксивым голосом.
- А вы б спали подольше. Ладно, только умойтеся на дворе да ремки свои поменяйте - одежку я там на колоду положил.
Широкий княжеский двор был пуст. Отрок пояснил, что все ушли на великий Ходынский луг, где завтра - смотр войска.
- Это ж вы привезли вести о Тохтамышевой орде?
Николка вздрогнул. Неужто и впрямь его слово подняло и вывело на боевой смотр московские рати?
- Ну, брат Микола, кажись, нас и вправду в дружину поставили! - Довольный Кряж, умывшись, примерял зеленый воинский кафтан и шаровары. - И чего ты там такое князю с боярами наговорил, чем улестил их?
- Ничего я им не говорил, окромя того, што сам знаю.
- Думаешь, этого мало? Правда, она и в ремках правда.
Одеваясь, Николка думал о ночном зареве. В той стороне Звонцы. Будь он свободен, сейчас же пошел бы туда, навстречу Орде. Но ему велено к боярину. Уда - имя-то известное на Руси. Значит, прежний хозяин Звонцов погиб…
За воротами опустевшего Кремля волновалась Москва. Толпа кипела на площади у Фроловской церкви, - здесь собирался отряд посадских ополченцев, первые сотни уже двинулись улицами вниз, к Неглинке; женщины, ребятня, зеваки хлынули следом. Мальчишки размахивали деревянными мечами. Не было на лицах растерянности и страха. Две недавние победы над Ордой вселяли надежду: князь остановит врага.
Обходя пешцев, Кузнецкой слободкой выехали к плотине. Всюду пустовато, даже у мельниц не суетился народ, вольно изливалась вода через деревянные дворцы, молчали жернова и пилы, работающие от водяных колес, и - ни одного удильщика.
Великий Ходыиский луг был уставлен стожками сена; с московской стороны, по краю бора, его облегали ряды воинских палаток, в середине, на зеленой отаве по берегу извилистого ручья, паслись табуны. Еще больше лошадей стояло у временных коновязей или у распряженных телег. Боярские шатры выделялись величиной и разноцветными значками на длинных шестах. Курились дымки, ополченцы, сидя под телегами, очищали от сала полученное оружие и кольчуги, кое-где еще полдничали, запивая сухари и вяленину родниковой водой. Встречный дружинник указал расположение княжеского полка, куда входила тысяча боярина Уды.
- Не густо войска, - заметил Кряж.
- Небось только подходят, - обнадежил Николка.
- Эх, сынок! Вот нас двенадцать молодцов с атаманом, царство ему небесное, явилось на сбор в Коломну. Ныне же один я как перст, да и того было поймали вечор. Один из двенадцати прежних. Правда, ишшо трое живых, да те в монахи подались, грехи отмаливать.
- Орда не меньше нашего потеряла.
- Не меньше. Но то ж - Орда! Оно, конешно, не тот нынче татарин - битый, пуганый, зато злой и голодный. А голодный волк хуже сытого.
Боярин Уда, низенький, ершистый, с ухватистыми длиннопалыми руками, и слова не дал молвить прибывшим.
- Слыхал про вас от дворского, слыхал. Возьму, коли велено - што делать? Но - в товары, в товары! - И словно уцепил взглядом, выталкивая за полог палатки: - Ступайте, ступайте к товарникам.
Отвязывая коня, Кряж злился:
- Вот так поратничали! Дружиннички - при котлах да мешках с овсом. Услужил, крючок седатый! Я вот Тимофею Васильичу на нево челом стукну - он небось саморучно меня с-под стражи выпустил.
Широкой рысью мимо шли пятеро всадников на вспотевших конях, серые плащи крыльями трепетали за их спинами. Николка, любуясь витязями, посмотрел в лицо переднего, и его словно толкнули в грудь - как будто родич мчался мимо, но кто он, как его имя? Воин тоже глянул, повернул голову и вдруг осадил скакуна.
