— Не знаю, повелитель. Но они говорят: мы еще не начали охоту, а шайтан уже охотится на нас. Плохой знак.
— Придется охоту отменить. Так и скажи всем.
Тысячник ошарашенно попятился.
Снова ночная степь соревновалась со звездным небом — мириады огней грудились в ее травяных пространствах. У одного из огней сидели Тохтамыш и главный юртджи. Вспышки пламени по временам отражались в броне часовых, отступивших в темноту. Хан долго молчал, уставясь в огонь, старый чиновник терпеливо ждал, держа в руках доску для письма, на которой лежали перья, свернутые пергаменты и стояла золотая чернильница. Наверное, хан принимал нелегкое решение, если писцом позвал одного из довереннейших людей. Он вдруг поднял глаза, блеснувшие желтым огнем, в упор глянул на юртджи, и тот вздрогнул: показалось — не человек сидит рядом, а громадная степная рысь.
— Пиши так: «Знаешь ли ты, великий князь рязанский, что одной ногой я уже стою на твоей земле? Противиться мне бесполезно, и зачем тебе противиться? Орде не нужны твои города и земли, они нужны другим. Запомни: в твоем покорстве — спасение и благополучие твоего княжества. Поспеши на встречу со мной к реке Елец, и приму тебя, как возлюбленного сына».
Хан взял пергамент, шевеля губами, прочел, обмакнул печать в пурпурную краску и приложил к листу.
— Грамоту запечатай свинцом и позови Шихомата.
Самых важных гонцов Тохтамыш отправлял в дорогу ночами, чтобы чужие глаза не проследили их путь.
Через два дня всадникам Орды открылся синий Дон. Тумен хана стал на крутобережье. В белую вежу прибыли горские князья, приглашенные на охоту. Их становища беспорядочно раскинулись далеко вверх по течению реки — в ожидании хана гости успели потешиться соколами и ястребами. В юрту входили настороженные — очень уж эта ставка не походила на лагерь охотников. Каждый называл число прибывших с ним нукеров, получал чашку кумыса и знак воинского начальника — сотника или тысячника.
— Кази-бей! — Тохтамыш отыскал взглядом знакомое лицо. — Золотой Барс правда очень быстрый конь. Будущей весной я пришлю тебе годовалого жеребенка от него.
Тучный хан, кланяясь, благодарил за великую милость.
— Но этого жеребенка надо заслужить. Назначаю тебя начальником всего тумена горских джигитов. С этого дня тумену жить по законам военного времени. Будь беспощаден. Завтра, как только встанет солнце, мы выступаем на полночь. Старых ловчих с птицами отправь домой. Мы идем за лучшей добычей.
Пораженные беки застыли с чашами в руках.
— Мы не взяли железных броней, — заговорил наконец Кази-бей. — Припасов мало, ведь рассчитывали кормиться охотой.
— Брони в этом набеге вам не нужны. Довольно мечей и луков. А пропитание воин находит сам.
— Куда мы идем, великий хан?
— Ты узнаешь, когда мы станем делить серебро и рабов. Ступайте и скажите всем: ни один не вернется с пустыми руками.
Когда удалились князья, Тохтамыш спросил юртджи:
— Сколько всего наездников у Кази-бея?
— Примерно пять тысяч — по сведению начальника харабарчи Адаша. Отборные джигиты.
Хан считал. В его тумене ровно десять тысяч. Столько же у Кутлабуги. Пять тысяч увел Батарбек. От его огромного тумена осталось еще семь тысяч, временно подчиненных Шихомату. Две тысячи Тохтамыш взял из остальных туменов Орды. Пять тысяч привел Кази-бей. Всего под сорок тысяч войска…
— С такой силой великий Субедэ покорял мир. Мне нужно мало.
Старый юртджи тревожно смотрел на хана. Тот усмехнулся:
— У меня хорошая харабарчи, Рахим-бек. Это ведь и твоя заслуга.
Да, разведке и он сам, и его ближние отдали много сил в эти два года. Но и ближайшему из сановников хан до сих пор не доверял всех мыслей. Даже в степи, когда аилы кочуют, двадцатитысячное войско не собрать за неделю. А ведь его надо не только собрать, но и приготовить к сражениям. Сейчас все решало время, а время он уже выиграл. С десятитысячным полком Димитрий против него в поле не выйдет. Но если все же случится невероятное и Москва к его подходу соберет большой полк, Тохтамыш легко уклонится от встречи. Степные тумены черным смерчем пронесутся по московским землям — попробуй их догони! Во все отряды он дал старых разведчиков, ходивших на Русь. И за кем погонятся полки Димитрия, если Орда рассыплется на тысячи? В этом случае Тохтамыш запретит брать тяжелую добычу и пленников — только драгоценности, деньги и меха, только необходимую торбу зерна для лошади. Все, что можно, — в золу и камни, чтобы вынудить князя платить дань под угрозой новых опустошительных набегов. При любом повороте событий избежать большого сражения — в этом замысел Тохтамыша, сулящий успех. В больших битвах русы побеждают всегда или почти всегда. Их надо раздергивать в мелких сражениях, не давать им возможности собирать крупные силы — не в том ли тайна неотразимых набегов Субедэ, Бурундая, Дюдени и других удачливых полководцев Орды?
