С хлопотами и волнениями из-за болезни Фриды Зиганшин почти забыл про встречу с первой любовью, как вдруг Клавдия снова возникла на пороге его кабинета.
На сей раз девушка была одета, как пилот на заре авиации, в глазах рябило от заклепок и пряжек. Наверное, это было очень стильно и продуманно, но то ли слишком вызывающе, то ли, наоборот, недостаточно дерзко, в общем, никак не попадало в зону обитания хорошего вкуса.
Увидев Клавдию, Зиганшин с трудом скрыл неудовольствие. Девушка и сама по себе была ему неприятна, но главное – она приехала от Лены, с которой, как Мстислав надеялся, он завершил все навсегда.
Опять зачем-то бросив ему в лицо визитную карточку, девушка строго сообщила, что Лена снова хочет его видеть. Зиганшин покачал головой, но Клавдия, вдруг растеряв свой гонор, неожиданно человеческим голосом сказала, что это очень важно, ее патронесса попала в беду, и только Мстислав Юрьевич Зиганшин сможет помочь.
Зиганшин нахмурился. Лена занимает такое положение в обществе, что может справиться с любым затруднением без помощи маленького полицейского начальничка. Деньги у нас решают все, а их у Лены предостаточно. Почему она просит о помощи именно его, человека ничтожного по меркам того общества, в котором она вращается? В чем подвох?
Мстислав прошелся по кабинету. Нельзя так думать, тем более про женщину, которую когда-то любил. Мало ли там что у нее стряслось! Никогда не суди, пока не знаешь.
Все же в юности он был счастлив с Леной, что бы ни случилось потом.
– Ладно, – буркнул Зиганшин, – только без всяких этих ваших шпионских штучек. В субботу утром я свободен, пусть Лена сама пришлет мне адрес эсэмэской, раз уж позвонить не может, и я подъеду.
Клавдия кивнула и ушла, оставив его с неприятным чувством, что сентиментальные воспоминания и ложный долг лишают его свободной воли.
Вечером Лена прислала СМС с адресом своего загородного дома. Зиганшин улыбнулся, вспомнив неприязнь бывшей возлюбленной к компромиссам. Просить человека о помощи, но так, чтобы он при этом преодолевал максимальное количество препятствий, – это вполне в ее стиле.
Что ж, он собрался и поехал, надеясь, что успеет вернуться к приемным часам в больнице.
Зиганшин несколько раз видел загородный дом олигархов Иваницких на страницах журналов и по телевизору, но реальные роскошь и великолепие этого поместья просто поразили его.
После переговоров с охранником миновав красивые кованые ворота в глухом заборе, он оказался в саду, великолепном и ухоженном, несмотря на позднее осеннее время. Все тут было четко и симметрично, вечнозеленые деревца подстрижены в форме геометрических фигур, и только засохшие плети плюща, которые садовник еще не успел срезать со стен деревянной беседки, придавали саду немножко естественности и очарования.
Зиганшин оставил машину у ворот и, когда за ним с глухим звоном захлопнулись тяжелые створки, почувствовал себя немного неуютно, словно пленник.
Усмехнувшись собственному страху, он двинулся к дому и не успел толком рассмотреть его, потому что увидел, как Лена стоит на пороге, и сердце вдруг, вопреки воле хозяина, забилось быстрее.
Лена встретила его в легкой шубке жемчужного цвета, которая очень ей шла, а войдя в дом, небрежно сбросила ее и осталась в халатике. Наверное, очень дорогом и красивом, но все же халатике. Мстислав Юрьевич нахмурился – он не знал за Леной привычки к простоте и того рода непринужденности, которая создает всем неловкость и неудобство. Сам он даже любимые джинсы постеснялся надеть, брюки отпарил, и вдруг Лена встречает его так, будто они пять лет женаты! И волнение его прошло.
Одна радость, Клавдии нигде не видно.
Пройдя анфиладу комнат, роскошное убранство которых сражало наповал даже при самом беглом взгляде, они оказались в бассейне.
Стены и потолок были стеклянными, с такими редкими переборками, что Зиганшину на миг показалось, будто они вышли на улицу. Вода в чаше плескалась абсолютно прозрачная и пахла приятно, а не так, как в общественных бассейнах. Мстислав Юрьевич остановился на пороге, не решаясь ступать в уличной обуви, но Лена быстро прошла к наружной стене, возле которой стояли кресла и низкий столик с фруктами, села в одно кресло и с улыбкой указала на второе.
Зиганшин сел, повернувшись так, чтобы видеть пейзаж, открывавшийся за стеклянной стеной: небольшая площадка с вечнозеленым газоном и пустыми клумбами, глухой забор с завитушками, а за ним унылое поле с пожухлой травой и торчащими, как ржавая арматура, гигантскими зонтиками борщевика и безнадежно моросящий дождик.
Наверное, здесь гораздо веселее летом, когда все покрывается цветами, или, наоборот, зимой, когда на стеклянную крышу, медленно кружась, опускаются хлопья снега, или просто по ночам, когда ничего не видно, кроме луны и звезд.
