– Почему претенциозно? Точная цитата из «Мертвых душ». Обычно говорят «невидимые миру слезы», а Гоголь писал: «видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы». Наверное, Лена открыла для себя русскую классику, когда старший сын в школу пошел. А ты не посмотрела, там про меня ничего нет?
– Вроде бы нет. Но, знаешь, я смалодушничала и быстро пролистала начало книги. Как-то боялась, что ли. Не дай бог, думаю, увижу, как она моего сына грязью поливает, и что тогда делать? Вроде бы имя твое в тексте не встречается, а там уж не знаю… Лена себя позиционирует невинной жертвой в золотой клетке, вряд ли к этому образу пойдет, что она не дождалась жениха из армии.
– Не хотелось бы в расцвете лет стать героем литературного произведения, – хмыкнул Зиганшин и стал высматривать, где припарковаться. За разговорами он и не заметил, как доехали до дома.
Он вышел, помог маме выбраться из машины и уже хотел прощаться, как она вдруг взяла его за рукав и сказала задумчиво:
– Знаешь, странно. Я помню, Лена была девка позитивная. Эгоистичная, как все красотки, жадная до жизни, но позитивная. Не знаю, как там дальше, но тогда она мне казалась похожей на меня саму, и мне было это приятно, и я думала, что ты меня, может быть, любишь, раз влюбился в такую же, как родная мать. И родители у нее были хорошие очень люди, добрые, веселые и дочку любили. Да господи, если бы у нас с твоим папой была девочка и мы узнали, что ее испортил малолетний придурок, мы бы сначала открутили голову ему, потом его родителям и только потом спросили бы, хочет он жениться или нет! А тебя сразу в семью приняли и к нам пошли навстречу. Помню, тот папа только раз довольно сдержанно высказался, что мы могли бы своего юного кобелину получше на привязи держать, и все, дальнейшее наше общение проходило в рамках конструктивного сотрудничества. В общем, мне вся их семья нравилась, и я расстроилась, когда девчонка тебя кинула. Думала, к ним-то я уже привязалась и знаю, чего ждать, а кого ты там дальше в дом притащишь, еще неизвестно. Честно говоря, не думала, что ты столько лет один останешься, ну да ладно, не об этом речь. Я хотела сказать, что книга абсолютно не похожа на Лену. Мрачная, унылая, какие-то все стенания и жалобы и претензии ко всем, в том числе к родителям. Фактов мало, сплошной психоанализ пополам с нравоучениями, и все нытье!
– Мам, а ты точно только пролистала?
– Нет, ну я, конечно, посидела с книжкой, пока кофе пила, но не купила. Я же быстро читаю, ты знаешь.
…Проводив мать, Зиганшин поехал в книжный магазин. Книгу Лены разместили в первых рядах, под большим плакатом с фотографией автора, так что она сразу бросалась в глаза каждому входящему.
Он взял роскошный том в суперобложке, посмотрел на прекрасную черно-белую фотографию Лены на кремовом фоне, на нервно, будто от руки вписанные имя автора и заголовок с манерным многоточием и остро почувствовал фальшивость и фотографии, хотя Лена получилась на ней очень похоже, и названия, и самой книги, несмотря на всю ее добротность, на суперобложку и плотные белоснежные страницы.
Зиганшин подержал том в руках, хотел открыть, но не смог, и поставил обратно на полку. Ему вдруг показалось, что это будет сродни чтению чужих писем – занятию, которому ему порой приходилось предаваться по долгу службы и которое он категорически отрицал в частной жизни. Если бы Лена писала книгу для него, она прислала бы экземпляр, или подарила при первой их встрече после долгой разлуки, или просто сказала бы, мол, Митя, я издала книгу о своей жизни, купи и прочти, если будет настроение.
Но раз она не просила, то не надо. Мало ли что она там понаписала – горы вранья или, наоборот, была предельно откровенна, сотворено это не для него.
И даже если Лена упоминает его имя, книга уже опубликована, и ничего изменить нельзя.
Тут Зиганшин подумал, что вдруг Фрида заинтересуется Лениной биографией, и похолодел. Хорошо, если Лена написала о нем правду, а если нет?
Да и вообще, надо рассказать невесте о своем прошлом, и, наверное, в том, что он недавно виделся со своей первой любовью, и в том, что, вероятнее всего, ему придется помогать Лене с разводом, тоже надо признаться. А то вдруг Лена позвонит и скажет, мол, я передумала, вези меня к себе домой. И придется везти, а Фриде как объяснять присутствие посторонней женщины? А Льву Абрамовичу? Фрида еще, может быть, поверит, а дед – нет!
Какие странные узоры плетет время из человеческих чувств… Столько лет Лена царила в его сердце, и он думал, что так будет всегда, и привык делить свое одиночество с призраком первой любви, лишь иногда позволяя себе помечтать, что будет, если она захочет к нему вернуться. А потом вдруг все переменилось, и почему-то Лена появилась именно тогда, когда он перестал ее ждать. Когда единственное, что он от нее хочет, – чтобы она оставалась самым прекрасным воспоминанием его юности.
Но дело не в том, что он хочет, а в том, что нужно Лене, так что придется ей помогать.
