— Прелестно! — в сумерках Кира различила удовлетворенную улыбку Дзара. — Теперь все намного понятнее. А потом вы последовали за ним в бар и изобличили в нем чужеземца по таким признакам как незнакомые слова, привычки и прочее… Об этом мне рассказали. Кира была готова разрыдаться.
— Я клянусь вам, доко Дзар, генерал Варкассий здесь не при чем! Он был чем-то рассержен в тот день, как я и сказала вам. Должно быть, треклятые шпионы пытались смутить его разум, но он не поддался и выпроводил их!
— Как хочется в это верить, драгоценная Кира, — печально вздохнул Тиам Дзар. — Ах, как же хочется в это верить… Кстати, вы сказали шпионы, то есть их было несколько? — Да.
— Славно, все сходится. Люди Кофага пытали этого так называемого Пэйона, и он рассказал, что у него были сообщники. Правда, выследить их не удалось. Пока не удалось.
— Генералу Варкассию ведь не причинят вреда, верно? Он — образец честного и преданного служаки. Поверьте мне, я знаю его много лет!
— Я даже не сомневаюсь, — бросил Дзар с плохо скрываемой иронией и тут, по-видимому, заметил, в каком состоянии духа пребывает его спутница. — Ну, ну, Кира, полноте… Не раскисайте, вы же скоро выйдете в свет! Мы почти на месте… Вашему командиру ничего не грозит, если его совесть чиста. Не будь я Тиам Дзар, если допущу, чтобы в Геакроне осудили невиновного!
«По-моему он разговаривает со мной как с ребенком…» В то время как Кира собиралась с духом и пыталась отогнать от себя дурные мысли, Тиам Дзар успел выйти из кареты и открыть дверцу с той стороны, где сидела девушка, после чего галантно подал ей руку.
— Прошу, любезная Кира! Добро пожаловать в мое уютное пристанище, где я зачастую провожу свой досуг. Надеюсь, вы не будете разочарованы.
Выйдя из кареты, Кира увидела, что они находятся за городом, на природе, а прямо перед ней возвышается огромное мрачное здание со множеством этажей, замысловатым образом сужающееся кверху. По всему периметру стен оно было украшено огромными стальными шипами, торчавшими на расстоянии примерно пять футов друг от друга. Кира поняла, что это и есть дворец доко Дзара, и ей почему-то сразу показалось, что место это недоброе, жуткое.
Кира проследовала внутрь здания вместе с другими гостями, приехавшими вместе с ней на омнибусах. Здесь были и военные, и прочие влиятельные геакронские деятели: музыканты, поэты, дельцы. Почти все в сопровождении пышно разряженных жен. «Я буду здесь серой мышью», — с грустью подумала Кира.
Вскоре они оказались в большом слабо освещенном зале с высокими потолками — на столе стояли свечи в канделябрах, на стенах горели редкие факелы.
Длинный стол был накрыт черной скатертью, и издали могло показаться, будто блюда, бокалы и свечи парят в темноте.
Не желая никого чрезмерно тревожить, Кира уселась с краю стола — ее соседом стал пожилой маршал Гиньос Кефу, которого она уже видела сегодня на помосте рядом с доко Дзаром. Кефу, не разменявший еще восьмого десятка, выглядел довольно неважно для своих лет: понурый взгляд, трясущиеся руки — не в пример подтянутому Зариккену, которому давно перевалило за семьдесят. Самого Зариккена Кира среди гостей не наблюдала, так же как и не наблюдала она генерала Кьетранна и Бао Кофага.
Кефу, не сразу заметивший и узнавший Киру, растерянно одарил ее парой комплиментов, после чего повернулся к своей жене, такой же тощей, иссохшей старушке. Тут раздался звон ножа по бокалу и доко Дзар, сидевший во главе стола, провозгласил тост: — За здоровье отважной Киры Меласкес, блюстительницы покоя геакронского государства!
Раздались возгласы одобрения, звон бокалов, после чего присутствующие немедленно сделали «глоток почтения», а спустя пару мгновений полностью выпили содержимое своих бокалов. Прислужники в желтых рубашках и черных жилетках немедленно принялись снова наполнять их.
Несмотря на всю свою неприязнь к выпивке, Кира не могла не отметить приятный и глубокий, сладковато-приторный вкус вина.
— Девяностолетняя выдержка! — заметил Гиньос Кефу. — Еще помнит времена карифского ига. Но от этого не менее вкусное, хе-хе. Вы, небось, такого и не пробовали.
— Кира, скажите, — неожиданно обратился к ней молодой краснощекий генерал, сидевший напротив, — вы ведь мало того, что сама героиня, так вы еще и дочь героя, не так ли? — Кхм, ну как вам сказать… — замялась Кира.
— Ну, не скромничайте! — улыбнулся военный. — Я читал ваше досье. Похоже, склонность к самоотверженным поступкам в вас в крови! Ваш отец гордился бы вами.
Отец Киры действительно погиб в стычке с перебежчиками, прорывавшимися через карифскую границу. Но в ее памяти он остался грубым, недостойным человеком. Кроме того, она считала, что для того, чтобы стать героем, надо совершить нечто большее, нежели просто погибнуть. Но Кира предпочла не спорить. — Благодарю вас, — сдержанно ответила она.
Между тем на стол подали каплунов в лимонном соусе, нежнейшее мясо которых Кира нашла отменным.
