— Именем короля Кайлеса IV, лорда Бракмоса, и Преподобного Мастера, я принимаю тебя в орден Ревнителей Покоя Чаши, — с этими словами девушка обмакнула палец в стоящую на столе церемониальную чашу с маслом лотоса, после чего трижды коснулась лба Нойроса, и единожды – носа. — Клянешься ли ты верно служить Сиппуру и святой Церкви Аклонтов? Клянешься ли наставлять на истинный путь заблудших, а закоренелых врагов веры — нещадно истреблять?
— Клянусь, — ответил Нойрос.
— Клянешься ли ты всегда приходить на помощь своим братьям по оружию, плечом к плечу проходить вместе с ними через все невзгоды?
— Клянусь.
— Клянешься ли ты служить в ордене до самой своей смерти, не прельщаясь почестями и благами светской жизни? Клянешься ли отдать жизнь во имя нашего братства и нашей веры, если это потребуется?
— Клянусь, — произнес Нойрос после глубокого вздоха.
В этот миг он еще раз взглянул на Алекто — в полумраке зала ее хищное лицо поистине пугало, но вместе с тем Нойросу показалось, что есть в этой девушке что-то необъяснимо притягательное. Этот мрачный, и в то же время до безумия соблазнительный образ будет потом еще долго терзать его сознание.
Но тут он встретился взглядом с Морасом Дайялом, и это вернуло Нойроса к действительности.
— Так встань же, Нойрос! — приказала Алекто. — Орден Ревнителей Покоя Чаши приветствует тебя! Отныне ты наш брат!
— Отныне ты наш брат, — разом повторили другие Ревнители, и Нойрос обратил внимание, какую презрительную мину состроил Морас Дайял, произнося эти слова.
— Поздравляю, теперь ты один из акфоттских Ревнителей, — произнесла Алекто уже более будничным тоном. — Осталось лишь несколько формальностей... Например, нужно будет решить, кто станет твоим напарником. Но это чуть позже.
Слабо понимая, что с ним происходит, Нойрос покидал зал последним. Бредя́, словно сквозь какой-то туман, он чуть не налетел на макхарийца, который будто бы поджидал его за дверью.
— Сфиро, — представился длинноволосый здоровяк, протягивая свою мощную ручищу.
Нойрос недобро покосился на него, боясь какого-то подвоха, но потом все же ответил рукопожатием. Отец Нойроса не любил макхарийцев, считая их вероломным и злым народом, однако сам Нойрос, при всей своей общей нелюбви к людям, не страдал подобными предрассудками.
— Предлагаю сотрудничество, — вкрадчиво прогудел Сфиро. По-сиппурийски он говорил без малейшего акцента. — Ты дрался отчаянно, и произвел на всех сильное впечатление. Но Алекто коварна, и может вновь стравить вас с Кайреном, назначив его твоим напарником. Ты же не хочешь этого, верно? Я могу поговорить с ней, и она назначит меня.
Нойрос с опаской взглянул на бугристые мускулы макхарийца, силясь определить: не сделает ли он себе хуже, если пойдет на этот уговор. Но вспомнив безумный взгляд Кайрена и то, с каким остервенением тот кидался на него, Нойрос отбросил все сомнения.
— Да будет так, — со вздохом ответил он, тем не менее, совершенно не представляя, что макхариец потребует взамен.
— Эй, не унывай! — Сфиро крепко хлопнул его по плечу. — Нам пора заступать на службу — улицы патрулировать.
— Улицы... — неуверенно проговорил Нойрос.
— Ну да. А ты как думал? Раз решил служить в Ревнителях — будь готов болтаться целый день не пойми где и якшаться со всяким сбродом. Половина из нас торчит на гапариях в храмах для простолюдинов, другая половина спускает жалование по трактирам, либо тешится над беднотой. Вот так мы славно блюдем чистоту нашей веры! Конечно, иногда мы делаем карательные рейды, но ведь это далеко не каждый день. Ладно, что-то я заболтался. Обычно мы патрулируем улицы по двое. Предлагаю сегодня отправиться на улицы вместе со мной (моего предыдущего напарника как раз скинули в море на прошлой неделе), а по поводу твоего официального закрепления за мной я похлопочу чуть позже. Кстати, тебе следует переодеться.
Нойрос проследовал в кладовку, где облачился в легкий доспех и темно-зеленый плащ Ревнителей, а также дублет с Чашей Аклонтов. В качестве оружия Нойрос оставил свою собственную саблю, а также надел легкий полушлем со стрелкой для носа.
— Опасайся Мораса Дайяла, — предостерег Сфиро, понизив голос, когда они выходили на опаляемые солнцем улицы Акфотта. — Хоть он тоже из знатных, как и ты, но дружбы у него не ищи. К тому же у них с Алекто...
— Интрижка?
— Да не просто... У них скоро свадьба.
— Ах, вот оно как...
— Да... Так что ты... будь аккуратнее.
«Мне отнюдь не по душе его проницательность, — отметил про себя Нойрос. — Он наверняка заметил,
