— Я… я… — он замолчал и сердито уставился на меня, хмуря брови. — Вы невозможная женщина!
— Вы далеко не первый, кто так считает, — уверила его я. — И я не собиралась лезть не в свое дело. Мне просто… интересно.
Я видела, что его раздирают противоречивые чувства: желание встать и уйти борется с неудержимой тягой рассказать, что с ним произошло. Но Том всегда был упрямцем и никуда не пошел.
— Я спросил: «За что?» — наконец произнес он очень ровным голосом. — И все.
— Что ж, у Иова это сработало, — заметила я.
Похоже, Том сильно удивился, и я чуть не рассмеялась: Тома всегда поражало, если выяснялось, что кто-то кроме него читал Библию. Впрочем, он овладел собой и уставился на меня в более свойственной ему манере.
— И вот вы здесь, — сказал он, и его слова прозвучали как обвинение. — Полагаю, ваш муж собирает ополчение… или присоединился к нему. А с меня хватит войны. Удивляюсь, как она не надоела вашему мужу.
— Ну, я не думаю, что он питает особое пристрастие к войне, — довольно резко ответила я, но что-то заставило меня добавить: — Просто чувствует, что рожден для этого.
Что-то промелькнуло в самой глубине глаз Тома. Удивление? Понимание и принятие?
— Так и есть, — тихо сказал он. — Но неужели… — Не закончив, он вдруг спросил: — Что вы здесь делаете? В Уилмингтоне?
— Ищем корабль, — призналась я. — Хотим уехать в Шотландию.
Мне всегда удавалось его ошарашить, но в этот раз я превзошла саму себя. Он как раз поднял кружку, чтобы отхлебнуть сидра, но после моих слов поперхнулся и, выплюнув сидр на стол, захрипел и закашлялся, привлекая внимание других посетителей. Я отодвинулась, стараясь казаться как можно незаметнее.
— Э-э… мы едем в Эдинбург за печатным станком моего мужа, — сказала я. — Может, хотите, чтобы я кого-нибудь там навестила? Я имею в виду, передала письмо. У вас, кажется, там брат?
Том резко поднял голову, его глаза слезились. Я вдруг вспомнила, что случилось с его братом, на миг пришла в ужас, и мне захотелось откусить себе язык. Этот самый брат завел интрижку с женой Тома, пока тот сидел в шотландской тюрьме после восстания якобитов, а потом жена отравила брата, и впоследствии ее казнили за колдовство.
— Ох, простите, пожалуйста, я не хотела, — тихо произнесла я. — Мне так жаль…
Внезапно Том обеими руками стиснул мои ладони, да так сильно, что я ахнула, и несколько голов с любопытством повернулись в нашу сторону. Не обращая внимания, Том перегнулся через стол ко мне.
— Послушайте меня, — тихо и яростно сказал он. — Я любил трех женщин. Одна оказалась ведьмой и шлюхой, вторая — только шлюхой. Вы вполне можете быть ведьмой, но это не имеет никакого значения. Любовь к вам привела к моему спасению и к тому, что я считал покоем, пока думал, что вы мертвы.
Он посмотрел мне в глаза и покачал головой, губы под бородой на миг сжались.
— И вот вы здесь.
— Эм-м… да. — У меня снова возникло ощущение, что я должна извиниться за то, что жива, но извиняться я не стала.
Том сделал глубокий вдох и сокрушенно выдохнул.
— Мне не будет покоя, пока ты жива, женщина.
Он поднес мою руку к губам и поцеловал, затем встал и пошел к выходу. У самой двери он обернулся и взглянул на меня через плечо.
— Заметьте, я не говорю, что жалею об этом.
Я взяла стакан с виски и выпила залпом.
Остальными делами я занималась как в тумане, и не только из-за виски. Я не знала, что и думать о воскрешении Тома Кристи, но оно выбило меня из колеи. Впрочем, я не могла ничего с ним поделать и потому отправилась в лавку Стивена Морэя, серебряных дел мастера из Файфа, чтобы заказать пару хирургических ножниц. К счастью, ювелир оказался человеком умным и, похоже, понял все мои указания насчет инструмента, а также зачем он мне нужен. Морэй пообещал, что ножницы будут готовы через три дня. Воодушевленная его обещанием, я приступила к более проблемному заказу.
— Иголки? — Морэй озадаченно свел седые брови. — Вам нужен серебряник, чтобы…
— Иголки не для шитья. Мне нужны более длинные и без ушка. Для медицинских целей. И я бы хотела, чтобы вы сделали их вот из этого.
Морэй вытаращил глаза, когда я положила перед ним на прилавок золотой самородок размером с грецкий орех. На самом деле это был обрубок французского слитка, который сплющили молотком в бесформенный кусок и для маскировки натерли грязью.
— Муж выиграл в карты, — пояснила я с гордостью, но как будто оправдываясь, что вполне подходило для подобного признания.
Мне не хотелось создавать впечатление, что во Фрэзер Ридж есть золото — в любой форме, — и я решила, что Джейми не повредит, если я преумножу его репутацию карточного игрока, тем более что он уже и так был хорошо известен, если не знаменит, своими талантами в этой области.
Морэй слегка нахмурился, увидев изложенные на бумаге характеристики игл для акупунктуры, но согласился их сделать. К счастью, он, похоже, никогда не слышал о куклах вуду, иначе у меня бы возникли сложности.
Выйдя из ювелирной мастерской, я прошлась по рынку, чтобы купить зеленый лук, сыр, мяту и любые травы, которые могли бы мне пригодиться. В «Королевские руки» я вернулась далеко за полдень.
