Роджер задумчиво подул в горлышко пустой пивной бутылки, издав глухое гортанное гудение, похожее на стон. Близко. Может, чуть ниже, хотя… и, конечно, не хватает того алчного звука, рычащей интонации. Но высота… Он встал и, пошарив в холодильнике, нашел то, что искал, — за остатками сыра и шестью банками из-под маргарина, наполненными бог знает чем. Роджер мог бы поклясться, что не маргарином.
На дне бутылки плескалось немного шампанского — всё, что осталось после праздничного ужина в честь новой работы Бри. С тех пор прошла неделя. Кто-то заботливо обмотал горлышко фольгой, но, разумеется, шампанское уже давным-давно выдохлось. Роджер пошел к раковине, чтобы вылить остатки, но не тут-то было: пожизненная шотландская привычка экономить дала о себе знать. Поколебавшись секунду, он опрокинул шампанское в рот и, уже опуская бутылку, увидел Энни Макдональд, которая стояла, вытаращив глаза, и держала за руку Аманду.
— Хорошо, что хоть хлопья этим не поливаете, — проворчала она, проходя мимо. — Так, детка, давай сюда.
Посадив Мэнди на высокий детский стульчик, она вышла, качая головой и явно не одобряя безнравственное поведение своего работодателя.
— Папа, дай! — Мэнди потянулась к бутылке, привлеченная блестящей этикеткой.
Как и полагается ответственному родителю, Роджер с минуту подумал, прокручивая в голове все возможные сценарии развития событий, оценивая возможный ущерб, и протянул дочери свой стакан с молоком. Приложив к губам рифленый край бутылки, он извлек из нее глубокий, мелодичный звук. Да, вот оно — почти чистая «фа» малой октавы.
— Еще, еще, папа! — восхищенно залопотала Мэнди. Немного смутившись, он загудел снова, вызвав заливистый смех дочери. Взяв бутылку от портера, Роджер подул в нее, потом еще раз в бутылку от шампанского, наигрывая двухнотную вариацию детской песенки «У Мэри был барашек».
Весь этот шум и восторженные возгласы Мэнди привлекли внимание Брианны. Она появилась в дверях, держа в руках ярко-синюю пластиковую каску.
— Готовишься создать свой шумовой оркестр? — спросила Бри.
— Уже создал, — ответил Роджер и передал бутылку Мэнди, решив, что та не сможет сделать с ней ничего ужаснее, чем уронить на ковер.
Роджер вышел в коридор к Брианне, привлек ее к себе и страстно поцеловал. Обитая сукном дверь, покачнувшись, захлопнулась с глухим стуком.
— Шампанское на завтрак? — на миг оторвавшись от поцелуя, спросила Бри и тут же продолжила, пробуя его губы на вкус.
— Бутылка нужна была, — пробормотал он, делая то же самое.
На завтрак Бри ела кашу с маслом и медом, и Роджер ощущал, как от сладости ее губ шампанское горьким привкусом тает на кончике его языка. В коридоре веяло прохладой, но под своим флисовым джемпером Бри была теплая, словно тост. Рука Роджера задержалась на ее пояснице, поглаживая обнаженную мягкую кожу.
— Хорошего тебе дня, — прошептал Роджер. Его одолевало желание скользнуть пальцами ниже, под кромку ее джинсов, хотя не очень-то почтительно лапать зад новоиспеченного инспектора Управления гидроэлектростанциями Северной Шотландии. — Захватишь потом каску домой?
— Конечно. А зачем?
— Ты могла бы лечь в ней в постель. — Роджер взял у нее каску и осторожно надел ей на голову, отчего голубизна глаз Бри приобрела оттенок морской синевы. — Прихвати ее, и я расскажу, для чего мне понадобилась бутылка от шампанского.
— О, от этого предложения я просто не могу отка… — Взгляд темно-синих глаз внезапно скользнул в сторону, и, проследив за ними, Роджер увидел Энни, которая стояла в конце коридора. В руках она держала метлу и совок, а на узком лице застыло выражение живейшего интереса.
— Ага. А… хорошего дня, — сказал Роджер, торопливо отпуская Брианну.
— Тебе тоже.
С подергивающимся от смеха лицом Брианна схватила его за плечи и поцеловала, а потом пробежала по коридору мимо таращившейся Энни, которой мимоходом пожелала на гэльском хорошего дня.
Вдруг из кухни раздался оглушительный грохот. Роджер автоматически повернулся к двери, думая не столько о той катастрофе, которую ему предстояло увидеть, сколько о том, что его жена, похоже, отправилась на работу без исподнего.
Один бог знает как, но Мэнди ухитрилась выбросить бутылку от шампанского в окно. Когда Роджер ворвался в кухню, дочь стояла на столе, пытаясь дотянуться до края разбитого стекла.
— Мэнди!
Он схватил ее, сдернул со стола и шлепнул по попке. Дочь пронзительно заверещала, а Роджер, взяв ее под мышку, отнес к Энни Мак, которая стояла в дверях, округлив глаза и рот, похожие теперь на букву «о».
— Уберете стекло, ладно? — попросил Роджер.
Он чувствовал себя чертовски виноватым: и о чем он только думал, когда давал Мэнди бутылку? Не говоря уже о том, что оставил ее без присмотра!
