Он уже бегло осматривал Джема, когда тот садился, но сейчас взглянул на него более пристально. На первый взгляд Джем выглядел совершенно обычно, но, когда он повернул голову, Роджер заметил, что с его ухом что-то не так. Оно было темно-малинового цвета, а мочка — чуть ли не фиолетовая. Роджер сдержал удивленный возглас и лишь спросил:
— Что случилось?
— Джеки Макэнро сказал, если ты узнаешь, что меня выпороли, то отлупишь еще раз, когда я приду домой. — Джем сглотнул, но смотрел отцу прямо в глаза. — Это так?
— Не знаю. Надеюсь, не придется.
Один раз он выпорол Джема — пришлось! — и никому из них не хотелось повторения. Роджер ласково коснулся пылающего уха Джема.
— Сынок, расскажи, что произошло.
Джем глубоко вдохнул и надул щеки, потом, сдаваясь, выдохнул. Наконец.
— Хорошо. Все началось, когда Джимми Гласскок сказал, что мама, и я, и Мэнди — все мы сгорим в аду.
— Вот как?
Роджер нисколько не удивился. Шотландские пресвитериане никогда особо не славились религиозной терпимостью, и мало что изменилось спустя двести лет. Возможно, большинству из них вежливость не позволяет сообщать своим знакомым католикам, что они попадут прямиком в ад, но думают об этом почти все.
— Ну, ты ведь знаешь, что делать в таких случаях?
Джем уже слышал подобные заявления в Ридже, хотя и менее громкие, поскольку все знали, кто такой Джейми Фрэзер. Но они обсуждали эту тему, и сейчас Джем точно знал, что ответить, чтобы обойти диалоговый гамбит.
— О да. — Джем пожал плечами и снова потупил взгляд. — Просто сказать: «Вот и отлично, там и увидимся». Я так и сказал.
— И что?
Глубокий вздох.
— Я сказал на гэльском.
Роджер озадаченно почесал за ухом. Гэльский исчезал в горных районах Шотландии, но на нем до сих пор говорили, и изредка его можно было услышать в пабе или на почте. Одноклассники Джема наверняка слышали его от своих бабушек, но даже если дети не поняли, что он сказал…
— И что? — повторил Роджер.
— И мисс Гленденнинг схватила меня за ухо и чуть не оторвала его. — При воспоминании об этом у Джема вспыхнули щеки. — Она трясла меня, па!
— За ухо? — Роджер почувствовал, как его щеки тоже запылали.
— Да! — Из глаз Джема хлынули слезы унижения и злости, но он вытерся рукавом и ударил кулаком по колену. — Она твердила: «Мы. Так. Не. Говорим! Мы. Говорим. По-английски!»
По сравнению с грозным голосом мисс Гленденнинг голос Джема был на несколько октав выше, но и так можно было догадаться, в какую ярость она пришла.
— И после этого она тебя выпорола? — с недоверием спросил Роджер.
Джем покачал головой и вытер нос рукавом.
— Нет, — ответил он. — Не она, а мистер Мензис.
— Что? Как это? На, держи. — Роджер достал из кармана скомканный бумажный платок, протянул Джему и подождал, пока тот высморкается.
— Ну… Я уже поругался с Джимми, и, когда она вот так схватила меня, было очень больно. И… В общем, я разозлился, — сказал он, глядя на Роджера голубыми глазами, в которых пылала жажда справедливости. Сейчас он так сильно походил на своего деда, что Роджер чуть было не улыбнулся, невзирая на всю серьезность ситуации.
— И ты сказал ей еще кое-что, да?
— Да. — Джем опустил глаза, ковыряя грязь носком кеда. — Мисс Гленденнинг не нравится гэльский, но она его и не знает. А вот мистер Мензис знает.
— О господи.
Прибежав на крики, мистер Мензис появился во дворе как раз в ту минуту, когда Джем во весь голос излагал мисс Гленденнинг одно из лучших гэльских проклятий своего деда.
— Так что он заставил меня перегнуться через стул и три раза хорошенько хлестанул. А потом отправил в раздевалку, чтобы я ждал там до конца уроков.
— Вот только ты не остался.
Джем покачал головой, рыжие волосы взметнулись.
Роджер наклонился и, сдерживая гнев, негодование, смех и сжимающее горло сочувствие, подобрал сумку. Немного подумав, он все-таки дал волю сочувствию:
— И ты решил сбежать из дома?
— Нет. — Джем поднял глаза и с удивлением посмотрел на него. — Просто не хотел идти завтра в школу. И терпеть издевательства Джимми. Поэтому я решил пожить здесь до выходных, может, к понедельнику все уладится. Вдруг мисс Гленденнинг умрет, — с надеждой добавил он.
— А может, мы с твоей мамой так бы извелись к тому времени, что не обошлось бы без еще одной порки?
Темно-голубые глаза Джема удивленно округлились.
— О нет. Мама устроила бы мне взбучку, если бы я ушел, ничего не сказав. Я оставил записку на кровати. Написал, что побродяжничаю денек-другой, — обыденно сказал Джем, затем повел плечами и со вздохом встал. — Может, уже закончим с этим и пойдем домой? — спросил он слегка дрогнувшим голосом. — Я есть хочу.
— Я не собираюсь тебя пороть, — уверил его Роджер и притянул сына к себе. — Иди сюда, дружище.
При этих словах вся бравада Джема мигом улетучилась, и он растаял в объятиях Роджера. Слегка всплакнув от облегчения, он позволил себя утешить, свернувшись, словно щенок, у отца на плече, поверив, что папа со всем разберется. «И папа непременно разберется, черт побери!» — пообещал про себя Роджер. Даже если ему придется задушить мисс Гленденнинг голыми руками.
