— Будь уверен, что нет! Я отправлюсь туда завтра первым делом и…
— Ну, может, и нет.
Она остановилась и посмотрела на него, прищурив один глаз.
— «Может, и нет» — что?
— Может, не ты. — Он застегнул джинсы и подобрал ее штаны. — Я подумал, будет лучше, если пойду я.
Брианна нахмурилась, обдумывая его слова.
— Я вовсе не считаю, что ты утратишь самообладание и прибьешь старую перечницу, — улыбаясь, добавил Роджер, — но тебе нужно на работу, так ведь?
— Хм-м, — протянула Бри, судя по всему, сомневаясь в его способности произвести на миссис Гленденнинг впечатление, соразмерное ее преступлению.
— А если ты все-таки потеряешь голову и пристукнешь тетку, мне бы не хотелось объяснять детям, почему мы навещаем мамочку в тюрьме.
Бри засмеялась, и Роджер немного расслабился. На самом деле он не думал, что Бри прибегла бы к физическому насилию, однако она не видела ухо Джемми сразу после того, как тот пришел домой. У него самого возникло сильное желание немедленно отправиться в школу и устроить старой карге выволочку. Но сейчас он лучше владел собой.
— Итак, что ты собираешься ей сказать?
Она выудила из-под стола свой бюстгальтер, дав Роджеру возможность полюбоваться аппетитным задом, поскольку все еще не надела джинсы.
— Ничего. Я пообщаюсь с директором. Он может с ней поговорить.
— Да, так, наверное, и лучше, — медленно произнесла она. — Мы же не хотим, чтобы мисс Гленденнинг срывала зло на Джемми.
— Верно.
Очаровательный румянец на щеках Бри угасал. Каска укатилась под стул. Он поднял ее и водрузил на голову жены.
— Как прошел первый день? И почему ты не надеваешь на работу трусики? — спросил он, внезапно вспомнив.
К его изумлению, румянец вспыхнул вновь, словно небольшой пожар.
— Отвыкла от них в восемнадцатом веке, — резко ответила Бри, явно негодуя. — Я ношу трусы только по формальным поводам. Ты что, думаешь, я планировала соблазнить мистера Кэмпбелла?
— Ну, если он хоть немного похож на человека, которого ты мне описала, то нет, — мягко сказал Роджер. — Я просто обратил на это внимание, когда ты утром уходила, вот и заинтересовался.
— О!
Она по-прежнему злилась, и Роджер не мог понять, из-за чего. Он хотел было повторить свой вопрос о том, как прошел ее день, когда Бри сняла каску и бросила на него изучающий взгляд.
— Ты пообещал, что, если я надену каску, ты расскажешь, зачем тебе понадобилась та бутылка из-под шампанского. Надеюсь, не только для того, чтобы позволить Мэнди выбросить ее в окно, — добавила Бри с легким налетом свойственной женщинам придирчивости. — О чем ты думал, Роджер?
— Ну, честно говоря, я думал о твоей заднице, — ответил он. — Но я и предположить не мог, что Мэнди ее бросит. Тем более в окно.
— Ты спросил ее, зачем она это сделала?
Роджер замер в замешательстве.
— Мне и в голову не пришло, что у Мэнди имелась какая-то причина, — признался он. — Я сдернул ее со стола, когда она чуть не упала лицом вниз в разбитое окно, и так перепугался, что просто шлепнул ее по попе.
— Не думаю, что она бы сделала что-нибудь подобное без повода, — задумчиво проговорила Брианна. Она отложила каску и надела бюстгальтер — зрелище, которое Роджер находил весьма занимательным почти при любых обстоятельствах.
Только после того, как они вернулись на кухню, чтобы наконец поужинать, Роджер снова спросил, как прошел ее день.
— Неплохо, — ответила Бри, притворяясь беззаботной. Не слишком хорошо, чтобы убедить его, но достаточно, чтобы он решил не выяснять подробности, а вместо этого спросил:
— Значит, надеваешь по формальным поводам?
Широкая улыбка расплылась по ее лицу.
— Ты же знаешь. Для тебя.
— Для меня?
— Да, из-за твоего фетиша по поводу женского кружевного белья.
— Что… Ты хочешь сказать, что носишь трусики только для…
— Для того, чтобы ты их снимал, конечно.
Невозможно было предположить, куда мог завести этот разговор, но его прервал громкий плач сверху, и Бри поспешила к лестнице, оставив Роджера обдумывать последнее откровение.
Он поджарил бекон и разогрел консервированную фасоль к тому времени, когда Бри вернулась. Между ее бровей залегла небольшая морщинка.
— Плохой сон, — сказала она, увидев вопросительно поднятую бровь мужа. — Тот же самый.
— Что-то плохое вновь пытается проникнуть к ней через окно?
Брианна кивнула и взяла кастрюльку с фасолью, которую подал Роджер, но не стала сразу раскладывать еду.
— Я спросила ее, зачем она бросила бутылку.
— Да?
Брианна взяла ложку для фасоли, держа ее как оружие.
— Она сказала, что увидела его по ту сторону окна.
— Его? Неужели…
— Нукелави.
Утром башня выглядела точно так же, как и в последний раз, когда он видел ее. Темная. Безмолвная, за исключением шелеста голубиных крыльев над головой. Роджер убрал мусор, и больше не появилось ни одного нового клочка пахнущей рыбой бумаги. «Выметенная и прибранная, — подумал Роджер. — Словно ждет вторжения какого-нибудь странствующего духа».
Он выбросил эту мысль из головы и накрепко закрыл дверь, решив, что обязательно купит новые петли и висячий замок, когда в следующий раз будет проезжать мимо магазина «Для фермы и дома».
