— Надеюсь, что да. И тебе надо поспать, — заметила я. — Давай-ка я тебя осмотрю, и ложись.
— Да там ничего серьезного, — сказал Джейми и осторожно взялся за скомканную заскорузлую тряпку, засунутую под рубашку. — Но, возможно, потребуется стежок или два.
— Я тоже так думаю, — проговорила я, разглядывая коричневые пятна, идущие вниз по правой стороне его рубашки. Учитывая обычную склонность Джейми к преуменьшению, я предполагала, что, скорее всего, у него на груди зияет рассеченная рана. Ладно, по крайней мере, до нее легко добраться, что не скажешь о нелепом ранении, полученном одним из моряков с «Питта»: его каким-то образом ранило картечной дробью прямо за мошонкой. Я подумала, что, скорее всего, дробина сперва попала во что-то другое, а потом срикошетила вверх. К счастью, она не проникла глубоко, но оказалась сплющенной, как шестипенсовик, когда я ее достала. Я отдала дробину парню на память.
Эйбрам перед уходом принес котелок свежей горячей воды. Опустив палец в воду, я обрадовалась, что она еще теплая.
— Отлично, — сказала я, кивнув на бутылки на сундуке. — Хочешь бренди или вина, прежде чем мы начнем?
Уголок рта Джейми дернулся, и он потянулся за бутылкой вина.
— Позволь мне ненадолго сохранить иллюзию цивилизованности.
— О! Думаю, что это вполне цивилизованная штука, — сказала я. — Вот только штопора у меня нет.
Джейми прочитал этикетку и поднял брови.
— Неважно. Есть что-нибудь, во что налить?
— Только если сюда. — Из вороха соломы внутри упаковочного ящика я вытащила небольшую изящную деревянную коробку, торжественно ее открыла и продемонстрировала китайский фарфоровый чайный сервиз с золотыми ободками, украшенный крошечными красными и синими черепашками, которые смотрелись по-азиатски загадочно, плавая в зарослях золотых хризантем.
Джейми рассмеялся — не более чем выдох, но определенно смех! — и, поскоблив горлышко бутылки острием своего кинжала, аккуратно сбил его о край табачной бочки. Осторожно налил вино в две чашки, которые я достала, и кивнул на ярких черепашек:
— Вон та синяя крошка похожа на мистера Уиллоби, да?
Я рассмеялась, а потом виновато взглянула на ноги Стеббингса, единственную часть его тела, которая была в поле зрения. Еще раньше я сняла с него сапоги, и мыски грязных чулок комично свисали со стоп. Впрочем, ноги не дергались, а медленное тяжелое дыхание, похоже, не изменилось.
— Я не вспоминала о мистере Уиллоби много лет, — заметила я, поднимая свою чашку в тосте. — За отсутствующих друзей.
Джейми ответил что-то по-китайски и прикоснулся краешком своей чашки к моей с тоненьким «дзинь».
— Ты помнишь китайский? — спросила я, заинтригованная, но он покачал головой.
— Не очень. Не говорил на нем с тех пор, как последний раз виделся с мистером Уиллоби. — Он вдохнул аромат вина, закрыв глаза. — Кажется, это было давным-давно.
— Давным-давно и очень далеко. — Вино тепло пахло миндалем и яблоками; сухое, но очень насыщенное, оно роскошно обволакивало небо. Если быть точной, Джейми в последний раз видел Уиллоби на Ямайке более десяти лет назад. — Как летит время! Думаешь, он еще жив? Мистер Уиллоби?
Потягивая вино, Джейми задумался.
— Думаю, да. Человек, который сбежал от китайского императора и приплыл на другой конец света, чтобы сохранить свои яйца, обладает большой решимостью.
Впрочем, Джейми, казалось, не собирался предаваться дальнейшим воспоминаниям о старом знакомом, и я дала ему выпить в тишине, ощущая, как ночь уютно окружает нас, а корабль легко покачивается вверх-вниз. После второй чашки вина я содрала с Джейми заскорузлую рубашку и осторожно подняла скомканный носовой платок, весь в запекшейся крови, которым он заткнул рану.
К моему удивлению, Джейми оказался прав: рана была небольшая, и не потребовалось бы больше двух-трех стежков, чтобы ее зашить. Лезвие проникло вглубь как раз под ключицей и вырвало треугольный лоскут плоти, вылезший наружу.
— Эта кровь вся твоя? — озадаченно спросила я, поднимая брошенную рубашку.
— Не, у меня еще осталось, — сказал он, прищурившись на меня поверх чашки. — Хотя, думаю, не очень много.
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, — серьезно проговорила я.
— Да, моя.
Он допил из чашки вино и потянулся к бутылке.
— Но как из такой незначительной… О боже!
Я чуть не упала в обморок, увидев нежную голубую линию подключичной вены, которая проходила точно над запекшейся раной.
— Да, я тоже удивился, — небрежно произнес Джейми, сжимая тонкий фарфор большими ладонями. — Когда он выдернул лезвие, кровь брызнула, словно фонтан, и залила нас обоих. Такого я никогда не видел.
— Вероятно, ты раньше никому не давал зацепить свою подключичную артерию, — сказала я, стараясь собрать все свое спокойствие, и искоса взглянула на рану.
Она запечаталась: края лоскута посинели, и прорезанная плоть под ним была почти черной от запекшейся крови. Рана даже не сочилась, не говоря уже об артериальном кровотечении. Лезвие, минуя вену, вошло снизу и лишь укололо артерию позади нее.
