Оно оказалось широким, гораздо больше, чем он предполагал. Среди огромных кипарисов, растущих прямо в воде, белели на солнце пни их прародителей. На дальнем берегу темнели заросли нисса, ольхи и калины. Озеро простиралось на мили вокруг; настоянная на листьях и коре вода была коричневой, словно чай.
Облизнув губы, Уильям зачерпнул пригоршню этой воды и принялся пить. Она оказалась свежей и слегка горьковатой.
Он провел мокрой рукой по лицу и вздрогнул от ощущения прохладной влаги.
— Отлично, — выдохнул он и решительно двинулся вперед.
Озеро Драммонд назвали так в честь первого губернатора Северной Каролины. Уильям Драммонд и отряд охотников заблудились в болоте. Выжил только губернатор — через неделю он вернулся, полумертвый от голода и лихорадки, но с известием о большом озере в центре Великого Мрачного болота.
Уильям прерывисто вздохнул. Что ж, его никто не съел. И он вышел к озеру. Но в какой стороне город?
Он медленно обвел взглядом берег, выискивая поднимающиеся из труб струйки дыма или промежутки в зарослях деревьев, свидетельствующие о том, что рядом живут люди. Ничего.
Вздохнув, он достал из сумки шестипенсовик. Подбросил монету вверх и чуть не уронил, когда та ударилась о его неуклюжие пальцы. Решка. Значит, налево. Он решительно повернулся и…
Мелькнула белая пасть щитомордника, Уильям вовремя успел отдернуть ногу, и зубы змеи вонзились в голенище сапога.
Вскрикнув, Уильям яростно затряс ногой, избавляясь от змеи. Та сорвалась с сапога и с плеском скрылась под водой, но, ничуть не обескураженная неудачей, тут же развернулась и снова бросилась к Уильяму.
Он сорвал с пояса сковороду и изо всех сил ударил ею по воде. Змея взлетела в воздух, а Уильям развернулся и быстро побежал к берегу.
Он вломился в заросли эвкалипта и можжевельника и остановился, облегченно переводя дух. Однако передышка была короткой. Змея выбралась на берег — ее коричневая шкура блестела, словно медь, — и заскользила сквозь заросли прямо к нему.
Вскрикнув, Уильям сорвался с места. Он бежал наугад, натыкаясь на деревья и ударяясь о стволы и ветки, ноги с чавканьем вязли в грязи. Он не оглядывался, но и вперед едва смотрел, вот и врезался в мужчину, оказавшегося на пути.
Мужчина вскрикнул и упал на спину, Уильям свалился на него. Приподнявшись, он увидел, что столкнулся с индейцем. Извиниться Уильям не успел — кто-то схватил его за руку и грубо дернул вверх.
Еще один индеец. Уильям попытался вспомнить те немногие индейские слова — в основном из области торговли, — что знал, но не смог, просто указал в сторону озера и выдохнул:
— Змея!
Индейцы, похоже, поняли — они настороженно посмотрели в ту сторону. И тут же в подтверждение его слов из-под корней амбрового дерева выскользнула змея.
Индейцы вскрикнули, один из них достал из-за спины дубинку и ударил змею. Промахнулся. Змея тут же свернулась в тугое кольцо и атаковала индейца. Тоже безуспешно — он успел отшатнуться, выронив при этом дубинку.
Второй индеец, достав свою дубинку, начал осторожно обходить змею. Та, разозленная нападением, то сворачивалась в кольцо, то распрямлялась и вдруг с громким шипением кинулась на второго индейца, метя в его ногу. Он вскрикнул и отскочил, однако дубинку из рук не выпустил.
Уильям, радуясь, что змея больше не обращает на него внимания, отошел в сторону. Когда змея отвлеклась, он покрепче ухватил сковороду, замахнулся и со всей силы опустил ее острым краем на змею. Отчаяние придало ему сил, и он бил снова и снова. Наконец остановился, пыхтя, словно кузнечные мехи, и осторожно поднял сковороду, ожидая обнаружить под ней кровавое месиво на разрыхленной земле.
В нос ударил запах — зловоние, напоминающее запах гнилых огурцов, — но самой змеи не было. Прищурившись, Уильям осмотрел перемешанную с листьями грязь, а потом поднял взгляд на индейцев.
Один из них пожал плечами, другой указал в сторону озера и что-то произнес. Похоже, змея благоразумно решила вернуться к своим занятиям, сочтя, что трое противников — это уже чересчур.
Уильям выпрямился, продолжая сжимать в руке сковороду. Мужчины нервно улыбнулись друг другу.
Обычно в обществе индейцев он чувствовал себя непринужденно. Они часто проходили через земли Уильяма, и отец относился к ним дружелюбно: ужинал и курил с ними на веранде. Уильям не мог с точностью сказать, к какому племени относились эти двое; высокими скулами и резкими чертами лица они напоминали алгонкинов, но охотничьи угодья тех, кажется, лежали гораздо северней. Индейцы, в свою очередь, внимательно оглядели Уильяма и обменялись взглядами, от которых у него пробежали мурашки по спине. Один из индейцев что-то сказал другому, искоса глядя на Уильяма, чтобы определить, понял ли он его. Другой широко улыбнулся Уильяму, обнажив бурые зубы.
— Табак? — спросил он, протянув руку ладонью вверх.
Уильям кивнул и, стараясь дышать не так часто, медленно полез в пальто правой рукой, не выпуская из нее сковороды.
