— Да. Цвет волос у них разный, но за вычетом возраста и здоровья… В Леохе есть портрет Колума, там он подросток лет пятнадцати, еще не ломавший ноги. Помнишь его? В гостиной на третьем этаже.
Я закрыла глаза и сосредоточенно нахмурилась, пытаясь воскресить в памяти расположение комнат замка.
— Поводи меня, — попросила я Джейми. Он насмешливо хмыкнул, но взял меня за руку.
— Так, вот вход, большие двойные ворота. Пересекаем двор, входим…
Он вел меня, и в моем воображении я безошибочно шла куда нужно и в самом деле обнаружила портрет юноши с тонким умным лицом и проницательным взглядом.
— Ты прав, — открыв глаза, сказала я. — Если он так же умен, как Колум… я откроюсь ему.
Джейми задумчиво смотрел на меня.
— Мы не смогли ничего изменить, — сказал он. — И вряд ли сможем изменить то, что произойдет во Франции.
— Возможно. Пусть мои предупреждения не остановили Чарльза Стюарта, но тебя они спасли.
— Это произошло случайно, — холодно заметил он.
— Да. Однако твои люди тоже спаслись, и вот это уже не случайно. Так что, возможно — только возможно! — мне удастся помочь. Если я не попытаюсь, я просто не смогу потом жить с этим.
Он кивнул.
— Что ж, тогда я позову их.
Пробка с тихим чпоканьем вышла из бутылки, и лицо Майкла просветлело. Он понюхал потемневшую пробку, потом осторожно поднес к носу бутыль и прикрыл глаза, оценивая запах.
— Ну, что скажешь? Отравимся мы или нет? — спросил его отец.
Майкл открыл глаза и посмотрел на него с легким неодобрением.
— Ты сам сказал, что это важно. Итак, у нас здесь негроамаро. Из Апулии, — удовлетворенно добавил он и повернулся ко мне: — Столько хватит, тетя?
— Э-э-э… разумеется, — слегка опешив, сказала я. — К чему спрашивать меня? Знаток вин у нас ты.
Майкл удивленно посмотрел на меня.
— Йен сказал… — Он осекся и улыбнулся мне. — Прошу прощения, тетя. Должно быть, я неправильно его понял.
Все повернулись и посмотрели на Йена-младшего, который покраснел от столь пристального внимания.
— Что именно ты сказал, Йен? — спросил Джейми-младший.
Йен, прищурившись, взглянул на брата, который, похоже, находил ситуацию забавной.
— Я сказал, — с вызовом произнес Йен, — тетя Клэр хочет поговорить с Майклом о важном, и он должен ее выслушать, потому что она… м-м-м…
— Банши — так он сказал, — услужливо закончил Майкл.
Он не усмехался, но его глаза искрились весельем, и я наконец поняла, что имел в виду Джейми, сравнивая его с Колумом Маккензи.
— Я не понял, всерьез ли он говорит или просто хочет сказать, что вы волшебница — или ведьма.
Дженни ахнула, и даже Йен-старший удивленно моргнул. Они оба посмотрели на Йена-младшего, который вжал голову в плечи и попытался оправдаться:
— Ну, я точно не знаю, что она такое, но наверняка кто-то из древних, правда, дядя Джейми?
По комнате словно пронесся порыв ветра, почти потухший огонь разгорелся с новой силой, рассыпая искры и угли. Дженни, вскрикнув, поднялась и замела их метлой обратно в камин.
Джейми сидел рядом со мной. Он взял меня за руку и вперился в Майкла немигающим взглядом.
— Для таких, как она, не придумано названия, но она знает будущее. Выслушайте Клэр.
Все обратились в слух, я откашлялась, взволнованная своей ролью оракула, но все же решила рассказать. Впервые я ощутила внезапное родство с некоторыми из ветхозаветных пророков поневоле. Пожалуй, теперь я в точности знала, что чувствовал Иеремия, вынужденный предсказать падение Ниневии. Я лишь надеялась, что встречу более теплый прием, — насколько я помнила, жители Ниневии бросили пророка в колодец.
— О французской политике вы знаете больше, чем я, — глядя на Майкла, сказала я. — Я не смогу рассказать в подробностях о ближайших десяти или пятнадцати годах. Но после этого все быстро придет в упадок. Под впечатлением от происходящего сейчас в Америке во Франции случится революция, но не совсем такая же. Короля и королеву посадят в тюрьму, а потом обезглавят.
Все ахнули, а Майкл прищурился.
— Начнется Террор, людей станут вытаскивать прямо из их домов и судить, всем аристократам грозит смерть либо изгнание, а богатым людям придется нелегко. Джаред не доживет до этого, но ты — да. И если ты хоть вполовину так талантлив, как я полагаю, то ты будешь богат.
Майкл фыркнул, остальные посмеялись над его реакцией, но недолго.
— Французы построят механизм под названием гильотина — быть может, он уже существует, не знаю. Изначально ее создали для гуманного способа казни, но ею начнут пользоваться так часто, что гильотина станет символом Террора и революции в целом. Вряд ли ты захочешь быть во Франции в такое время.
— Я… откуда вы это знаете? — спросил Майкл. Он был бледен, но глядел воинственно.
Вот он, камень преткновения. Я крепко сжала руку Джейми под столом и рассказала им все.
Воцарилась тишина. Только Йен-младший не выглядел ошарашенным, ведь он уже знал и более-менее поверил мне. Зато большинство присутствующих не верили. Однако сказать, что я лгу, они тоже не могли.
