Он открыл было рот, но тут с улицы донесся шум, и Рэйчел повернулась к окну, отодвинув тяжелую занавеску. Темное стекло затуманилось от дыхания, и она поспешно протерла его рукавом, успев заметить внизу портшез, из которого во вьюгу выскочила женщина в мехах. Незнакомка второпях сунула кучеру кошель и забежала в двери постоялого дома.
— Странно, — покачала головой Рэйчел, глядя на часы. — Кто ходит с визитом так поздно, да еще и на Рождество? Или это друзья?
Квакеры не отмечают Рождество, поэтому сегодняшний вечер у них свободен, но Хантеры никого из местной общины не знали.
Дензил не успел ответить — с лестницы донеслись торопливые шаги, и дверь их комнаты распахнулась. На пороге стояла та самая женщина: такая же белая, как и ее меха.
— Денни? — слабо произнесла она.
Брат вскочил, опрокинув чернильницу, словно на стул ему сыпанули раскаленных углей.
— Доротея!
В два шага он пересек комнату и заключил женщину в крепкие объятья.
Рэйчел оторопела. Чернила капали со стола на пестрый ковер. Надо бы убрать… Но она оставалась на месте, разинув рот. Потом спохватилась и тут же поджала губы.
Впервые в жизни она поняла, отчего у людей возникает желание богохульничать.
Рэйчел подняла с пола очки — надо же вернуть брату, когда он оторвется от этой особы. Доротеи. Кто она вообще такая?.. Уж не кузина ли Уильяма? По дороге из Валли-Фордж тот упоминал двоюродную сестру. Если это она, то Доротея должна была находиться в доме Греев, когда Денни оперировал пациента… который, между прочим, приходится ей родным братом! А она отчего-то пряталась на кухне, словно от страха или презрения.
Хотя, может, просто не хотела показываться на глаза Денни перед столь сложной операцией?..
В общем, если поразмыслить, незнакомка в глазах Рэйчел выглядела вполне достойной дамой, хотя, конечно, она все равно не собиралась прижимать эту особу к груди и называть сестрой. Да и та, скорее всего, тоже не воспылала к Рэйчел дружескими чувствами… если вообще заметила ее присутствие.
Наконец Денни отцепился от незнакомки и отступил на шаг — что, судя по горящему лицу, далось ему нелегко.
— Доротея!.. Что ты здесь делаешь?..
Он прервался на полуслове, потому что женщина — причем прехорошенькая, что только сейчас заметила Рэйчел, — повела плечами и изящным движением сбросила горностаевый плащ на пол. Рэйчел моргнула. Женщина была облачена в мешок. Самый обычный, настоящий мешок, только с рукавами. По-другому это одеяние назвать было нельзя. На Доротее висело нечто необъятное, серое и из грубой шершавой ткани.
— Я стану квакером, Денни, — гордо вскинув подбородок, сказала молодая женщина. — Решено!
У Денни дрогнули губы — он не знал, то ли смеяться, то ли плакать, то ли поскорей прикрыть возлюбленную плащом. Рэйчел подняла меха, не в силах видеть, как столь роскошная вещь валяется на полу.
— Доротея… послушай, — беспомощно начал Денни. — Ты твердо решила? Кажется, ты мало знаешь об обществе друзей…
— Все я знаю! Вы верите, что Господь пребывает в сердце каждого, отказываетесь от насилия и носите рубище, дабы ничто суетное не затеняло ваш разум. Разве не так? — беспокойно осведомилась Доротея.
Точнее, леди Доротея. Уильям говорил, что его дядюшка — герцог.
— Пожалуй… в общих чертах да, — еле сдержал улыбку Дэнни. — А ты… сама сшила этот наряд?
— Конечно! Разве что-то не так?
— Нет-нет, — торопливо выдавил он сквозь кашель. Доротея удивленно посмотрела на него и повернулась к Рэйчел, которую разглядела только сейчас.
— Что не так? — резко спросила она. На шее у нее тревожно забилась жилка.
— Все хорошо, — заверила Рэйчел, сама с трудом сдерживая смех. — Просто квакерам дозволяется носить обычную одежду. Не обязательно себя уродовать.
— А… Ясно…
Доротея окинула взглядом платье Рэйчел — скромное, из домотканого полотна, но вполне приличное и неплохо сидящее по фигуре.
— Хорошо. Что ж, тогда это я буду надевать… изредка.
Решив вопрос с одеждой, леди Доротея вновь шагнула к Хантеру и взяла его за руки.
— Денни, — тихо начала она. — Денни… Я думала, что никогда больше вас не увижу.
— Я тоже так думал, — отозвался он, и в глазах у него мелькнула боль: на сей раз он разрывался между долгом и желанием. У Рэйчел заныло сердце. — Доротея… тебе нельзя здесь оставаться. Твой дядюшка…
— Он не знает, куда я пошла. И я скоро вернусь, — заверила та. — Только договоримся обо всем…
— Договоримся?.. О чем? — эхом повторил он и с видимым усилием отнял руки. — Хочешь сказать, что…
— Может, немного вина? — перебила его Рэйчел, берясь за кувшин, который принес в комнату слуга.
— Да, благодарю. И Денни тоже не помешает, — улыбнулась ей Доротея.
— Да уж, не помешает… — пробормотала Рэйчел, покосившись на брата.
— Доротея, — начал Дэнни, беспомощно запуская руку в волосы. — Я понимаю, что тобой движет. Но ведь вопрос не только в том, что ты вступишь в общество Друзей… если это… э-э-э… вообще возможно…
Она гордо, как истинная герцогиня, расправила плечи.
— То есть ты, Дензил Хантер, сомневаешься в моей решимости?
— Э-э… не то чтобы… Просто мне кажется, ты не подумала о последствиях.
