Сандер видел, как она упала и покатилась по мраморным ступенькам. Он выскочил из спальни и стремительно бросился к жене.
Она лежала в самом низу, у подножия лестницы. И была в сознании — пока. Когда Сандер с тревогой склонился над ней, Роуз с мукой прошептала всего лишь два слова:
— Мой ребенок…
Глава 34
— Кажется, она приходит в себя. Роуз, вы слышите нас?
Ее замутненное сознание постепенно прояснилось, и перед глазами возникли какие-то белые фигуры. Это были две медсестры и доктор. Все трое улыбались ей. Больница… Она в больнице?! Мгновенно Роуз охватила паника.
— Все хорошо, Роуз. Вы упали, покатившись по лестнице, но теперь все хорошо. Пришлось давать вам успокоительные средства в течение нескольких дней, чтобы тело ваше отдохнуло. Вы были очень слабы, находились на грани нервного срыва. Вам необходимо расслабиться.
Расслабиться… Роуз положила руку на белую простыню, плотно прикрывавшую ее. Похоже, она лежит под капельницей.
— Мой ребенок? — простонала молодая женщина.
Медсестра, стоявшая ближе к ней, вопросительно взглянула на доктора.
Она потеряла ребенка. Падение с лестницы — теперь Роуз вспомнила его — убило ее дитя. Боль пронзила все тело. Она уронила ребенка. Она не уберегла малыша — ни от падения, ни от гнева его отца. Роуз оцепенела. Она почувствовала такую слабость, что не могла даже заплакать от горя.
Медсестра похлопала ее по руке. Доктор ободряюще улыбнулся:
— С вашим ребенком все в порядке, Роуз.
Не веря своим ушам, она взглянула на них:
— Вы просто успокаиваете меня, да? Ведь я потеряла ребенка!
Доктор повернулся к сестре:
— Пусть Роуз убедится. — Затем он обратился к молодой женщине: — Сейчас сестра сделает УЗИ, и вы сами увидите на экране, что с ребенком все хорошо. Это гораздо лучше любых заверений. Вам нельзя расстраиваться.
Через час Роуз снова лежала в палате, с восторгом разглядывая снимок, который ей дали: малыш был цел и невредим.
— Вам и ребенку повезло, — сказала медсестра, заглянув через несколько минут к ней. — Вы очень сильно ударились головой, и когда вас осмотрели в больнице на острове, врачи боялись, что образуется гематома. А это означало, что пришлось бы прервать беременность. Ваш муж отказался дать согласие. Он распорядился доставить вас сюда, в Афины, и пригласил специалистов из Америки. Ваш муж заявил, что вы никогда не простите ему, а он никогда не простит себе, если ребенка не удастся спасти.
Сандер так сказал? Роуз растерялась. Неужели это правда?
— Господин Ормонт скоро будет здесь, — продолжала сестра. — Он хотел остаться вместе с вами, в больнице, но профессор Смитсон рекомендовал ему поехать домой и отдохнуть, пока вы не придете в сознание.
Как только она произнесла эти слова, дверь отворилась — и на пороге появился Сандер. Сестра благоразумно удалилась из палаты, оставив их одних.
— Мальчики?.. — с тревогой произнесла Роуз.
— Они знают о том, что ты упала и тебя увезли в больницу «на поправку». Они скучают, конечно, но Анна окружила их вниманием и заботой.
— Медсестра только что сказала мне, что именно благодаря тебе сохранили моего ребенка.
— Нашего ребенка, — тихо поправил ее Сандер.
Роуз не знала, что говорить — или думать, — поэтому заговорили ее эмоции. Слезы хлынули по щекам молодой женщины.
— Роуз, не надо! — взмолился Сандер. Он подошел к изголовью кровати, взял Роуз за руку, теперь уже свободную от повязки — в капельнице она больше не нуждалась. — Когда я увидел, как ты катишься по ступенькам, то осознал, что независимо от моих слов и убеждений я люблю тебя. Я понял это, наверное, еще в Афинах, но уверил себя в том, что долго буду сомневаться в тебе. Избавление от сомнений — это длительный и постепенный процесс. И только почувствовав, что могу потерять тебя, я увидел правду. Я намеренно закрывал глаза на нее, ты не ошиблась. Я хотел думать о тебе плохо — и делал для этого все. И именно из-за того, что я боялся любить тебя, из-за ложного чувства гордости ты и наш ребенок чуть не лишились своих жизней.
— Мое падение было случайным.
— Случайность была результатом того, что я упорно отказывался поверить твоим словам. Ты можешь простить меня?
— Я люблю тебя, Сандер. Ты знаешь это. И теперь я хочу только одного — чтобы ты простил себя. — Роуз взглянула на него. — Причем простил себя не только за то, как ты относился ко мне. — Неужели она наберется смелости и отважится произнести те слова, которые собиралась сказать? Но если она не использует сейчас эту возможность, то потом пожалеет об этом. Необходимо сделать это — ради него, а не ради себя. — Я знаю, что мать обижала тебя, Сандер.
