Роуз лишь покачала головой. Похоже, экономка давно не сомневалась в том, в чем молодая женщина уверилась только что. Об этом свидетельствовали домашние имбирные бисквиты, регулярно появлявшиеся утром на столе вместе с некрепким чаем. Такая диета помогала справиться с тошнотой.
Сандер отодвинул стул и поднялся. Они приехали на виллу всего лишь час назад, а он уже испытывал настоятельную потребность видеть Роуз. Вместе с этим пришло понимание того, что ему действительно недостает ее — и не только в постели. Он почувствовал себя слабым и уязвимым — а это ощущение Сандер инстинктивно отвергал. И все же, открыв дверь кабинета, он широкими шагами направился по коридору в спальню.
Роуз возилась в саду с близнецами. Сандер вполне может переодеться и присоединиться к ним. Ведь он — их отец. И если он спешит в сад скорее для того, чтобы побыть с Роуз, а не со своими сыновьями, это известно лишь ему одному. Страх перед женским предательством, живущий в нем всю жизнь, нельзя преодолеть всего лишь за несколько коротких недель. Близкие люди — такие, как Анна и Елена, — могут восхищаться Роуз и считать ее хорошей женой, но Сандеру требуются более весомые доказательства этого. Пока он ей не доверяет.
Он понял, что Роуз здесь была, по открытой сумочке, лежавшей на кровати, но лишь приняв душ и переодевшись, Сандер заметил распакованный тест на беременность.
Первое, что увидела Роуз, вернувшись в спальню, был костюм Сандера, брошенный на кровать. Сердце ее замерло от страха и чувства вины. Она направилась в ванную — и резко остановилась, увидев Сандера с полоской теста в руках.
Его взгляд ничего не выражал, будто Сандер не мог поверить в то, что видит. Но в этих глазах сейчас вспыхнет гнев, поняла Роуз, когда Сандер перевел взгляд на нее:
— Ты беременна.
Это было обвинение, а не вопрос, и Роуз задрожала.
— Да, — подтвердила она. — У меня были подозрения, но я хотела еще раз проверить, прежде чем сказать тебе. Перед нашей свадьбой ты велел мне принимать противозачаточные таблетки, потому что не хочешь больше иметь детей. И я принимала их. — Роуз ждала ответа, однако Сандер молча глядел на нее, и она запаниковала. — Пожалуйста, не смотри на меня так. Ты любишь близнецов, и этот ребенок, твой ребенок, тоже заслуживает любви.
— Мой ребенок? Если, как ты уверяешь, ты принимала таблетки, он не может быть моим. Мы оба знаем это. Ты на самом деле считаешь меня дураком и надеешься убедить в том, что этот щенок, зачатый тобой и одним из твоих многочисленных любовников, которым ты с наслаждением отдавала свое тело, — мой сын? Если это так, то не я дурак, а ты дура. Роуз, ты корыстная, лживая, аморальная и жадная женщина.
Слова взрывались, словно очередь из пулемета, разрушавшая все вокруг. Роуз, окаменев, неподвижно стояла на месте. Внешне она казалась спокойной, но в глубине души женщина была смертельно оскорблена.
— Ты явно знала о том, что беременна, когда требовала, чтобы я женился на тебе, — яростно бросил Сандер.
Глава 33
А ведь он действительно дурак. Он почти поверил ей и начал менять свое мнение насчет женщин. Он предположил даже, что, возможно — всего лишь возможно, — был не прав в отношении нее. А она лгала ему. И он должен быть наказан за то, что утратил бдительность и забыл о тех защитных барьерах, которые воздвиг вокруг себя. Горькие и злые мысли царапали душу Сандера острыми отравленными когтями.
— Я думал, что ты выходишь за меня замуж лишь для того, чтобы попользоваться моими деньгами, но я ошибался. Мне не удалось разглядеть глубинную подоплеку твоего аморального поступка.
Роуз больше не могла это выносить.
— Я вышла за тебя замуж ради наших сыновей! — с гневом заявила она. — И ребенок, которого я вынашиваю сейчас, тоже твой. Да, я принимала таблетки, но, если ты помнишь, я плохо себя чувствовала, когда мы были в Лондоне. Я считаю, что именно поэтому смогла забеременеть. В некоторых обстоятельствах плохое самочувствие способно снизить эффективность таблеток.
— Очень убедительное объяснение, — злобно усмехнулся Сандер. — Неужели ты считаешь, что я действительно поверю в это, зная тебя? Ты вышла за меня замуж не ради близнецов, Роуз.
— Это неправда, — возразила Роуз. Какое право он имеет так плохо думать о ней? К боли примешался гнев. Сандер назвал себя дураком, но именно она оказалась дурой. Потому что любила его и надеялась, что достучится до его сердца с помощью своей любви.
— Я знаю тебя, — повторил он, и, услышав эти слова, Роуз почувствовала, что терпение ее лопнуло.
