Помогите! – сдавленный крик, полный отчаяния и боли будто бы сам собой вырвался из ее груди. Она сама не узнала свой хриплый и сдавленный голос, зовущий кого бы то ни было на помощь. Лихорадочно озираясь по сторонам Мэгги не сразу разглядела фигуру, медленно приближающуюся к ней со стороны крыльца. Темный силуэт был похож на призрака, плавно выплывающего из тумана. Высокий, широкоплечий, в черном расстёгнутом плаще. Их разделяли сейчас какие то жалкие двадцать футов. Лица его Мэгги по прежнему не могла разглядеть. Он знает мое имя! Наверное стоял под окном прошлым вечером и подслушивал наш с Кевином разговор. Что с Кевином? Где он?! – мысли одна за другой проносились в ее сознании.
Кто ты? – заплакала Мэгги, пытаясь ползти – Что тебе от меня нужно?
Он подошел совсем близко. Мэгги чувствовала на себе тяжелый взгляд его глаз, по прежнему скрытых от ее взора темнотой ночи. Больше не оборачиваясь она поползла так быстро, как только могла, цепляясь ногтями за мокрую траву. Сломанная нога волочилась за ней следом, оставаясь неподвижной. Снова и снова она выкрикивала в ночь. Снова и снова повторяла одно и то же слово, надеясь, что ее кто ни будь услышит. Снова и снова просила помощи, сама не зная у кого. Дюйм за дюймом, Мэгги продолжала ползти, отчаянно цепляясь за траву сломанными ногтями. Пар вырывался из ее рта и тут же рассеивался, разрываемый порывами холодного ветра. Она не смела обернуться и посмотреть на своего преследователя, но точна знала, что он идет за ней по пятам. Она чувствовала, что он испытывает огромное удовольствие, созерцая сейчас ее жалкую беспомощность. Для ублюдка это было всего лишь игрой, в которой он занимал ведущую роль. Когда новый разряд молнии полыхнул в ночном небе, взор Мэгги упал на собственные руки. В свете молнии раны на них впервые окрасились светло-красным цветом крови, размываемой по коже дождевой водой. Подняв голову и посмотрев вперед Мэгги увидела свет в окне соседнего дома. В том самом, на которое она смотрела вечером, стоя в гостиной, в объятиях Кевина. Оно по прежнему было размытым от дождя. Маленьким оранжевым квадратиком, казавшимся ей теперь таким далеким. Думая об этом Мэгги не сразу почувствовала удар в спину, между лопаток. Только тогда, когда человек, стоявший теперь над нею вынул нож, блеснувший стальным лезвием во мраке ночи, Мэгги почувствовала, что ей не хватает воздуха. Боли по прежнему не было. Только непонятный комок в груди, перебивший дыхание. Новый удар пришелся чуть выше предыдущего. Нож вошел в плоть по самую рукоятку, издав при этом глухой чавкающий хлопок. Подонку, вторгшемуся в дом Кевина Васкеса надоело играть.
Глава 13
Будильник прервал сон Стюарта протяжным визгом. Медленно открыв глаза Стюарт не сразу сообразил, что проснулся. В пересохшем рту стоял неприятный кисловатый привкус. Сон, который он только что видел, еще очень ярко и живо стоял перед глазами. Ему снился длинный темный, напоминающий канализацию тоннель. Сырой и грязный. Свет исходил откуда то спереди, издалека. Стюарт бежал по нему вперед все время, пытаясь уйти от преследователя, которого он не видел, но точно знал, что его вот вот настигнут. Бежал на свет, в надежде выбраться наконец оттуда. Он только слышал время от времени смех, раздававшийся за его спиной. Смех был по истине жутким. Отрывистый и хриплый старушечий смех. На бегу он то и дело оборачивался назад, но не видел там никого. Только серые грязные стены и своды нависавшего над головой потолка уходили в темноту позади него. Медленно обведя комнату взглядом Стюарт нехотя поднялся и сел в кровати. Потянувшись к столику он выключил разрывающийся будильник и протер глаза, все еще мутные ото сна. Ему редко что либо снилось, особенно кошмары. В основном, если он и видел сон, то то было что то абстрактное, не поддающееся объяснению с позиции логики и здравого смысла. Во всяком случае на первый взгляд. В прочем – говорил он всегда себе – сны наши, это элементы пережитых нами тех или иных событий, которые активизируются в памяти во время сна, пока мозг отключен и находится в свободном плаванье. Хотя он часто слышал от других люде рассказы о том, как те видели в собственных снах события, которым в скором времени суждено было сбыться на яву. Более того, он верил в это, знал, что все это чистая правда. Но самому Стюарту ни разу в жизни не доводилось испытать подобного и его теория о снах, как об элементах прожитых событий, по неизвестным причинам воскрешаемым в памяти во время сна, имела отношение к его собственной персоне. На часах было 7 32 утра. Взяв со стола пачку сигарет он выудил одну и прикурил, поднимаясь с постели. Клубы табачного дыма поплыли за ним по комнате, медленно поднимаясь вверх к потолку.
***
