Эшлин пыталась сосредоточиться на текущей работе – она удаляла остатки старой льняной ленты со второй книги Гертруды о приключениях Нэнси Дрю, – но не могла думать ни о чем другом, кроме как о тайне, связанной с ее последней литературной находкой.
После нескольких глав «Сожалеющей Белль», явно написанных мужчиной, было интересно погрузиться в «Навсегда и другую ложь» и увидеть первую встречу влюбленных глазами девушки. Узнать подробности того вечера в танцзале отеля «Сент-Реджис», прочитать почти идентичные строки диалога. Обе книги раскрывали взаимное, постепенно разгорающееся влечение. Детали повествования совпадали.
Возможно… совпадали слишком уж точно?
Эшлин была убеждена, что это не просто вымысел: персонажи реальны, а история их любви – если ее можно так назвать – настоящая. Но что, если она ошибается? Что, если книги были задуманы как своего рода метапроза, литературный трюк, призванный создать иллюзию звучания двух разных голосов? Пара влюбленных делится своими старыми обидами. Этакий романтический детектив на тему «Кто виноват?».
То была интригующая концепция, которая могла бы объяснить отсутствие имени издателя на обеих книгах. Экспериментальная проза, причудливая и нарушающая правила, по-прежнему в чести у литераторов. Тридцать лет назад подобные произведения были бы, вероятно, отвергнуты в пользу более безопасных проектов. И быть может, автор обратился в издательство с предложением самому оплатить печать книги, как это сделал Эрнест Винсент Райт в 1939 году, когда не смог заинтересовать ни одного издателя своим романом «Гэдсби» (не путать с «Великим Гэтсби» Фицджеральда).
По задумке Райта, в его книге не было ни одного слова с буквой «е» – самой распространенной гласной в английском языке. Если верить легенде, автор даже заблокировал на своей пишущей машинке клавишу «е», чтобы эта буква случайно не проникла в текст. В свое время книга почти не вызвала интереса у публики, но в конечном итоге заслужила известность как редкая и курьезная вещица. Сегодня коллекционер, которому посчастливится найти экземпляр, увидит цену в пять тысяч долларов.
Возможно ли, что Эшлин наткнулась на нечто подобное? Да, вполне. Однако это не объясняло эха. Никакие литературные ухищрения не могли вызвать то, что она чувствовала, когда к ним прикасалась. Отголоски книг не были трюком. Там звучали настоящие, мрачные и глубокие последствия прошлого. Вопрос только – чьего прошлого?
Руки Эшлин замерли, когда она представила себе, как «Сожалеющую Белль» и «Навсегда и другая ложь» берут с полок и кладут в коробки, чтобы отвезти в магазин Кевина с его лавовыми лампами и бакелитовыми радиоприемниками. А теперь книги попали к ней. Вдруг Эшлин не просто так обнаружила их в задней комнате Кевина? Что, если именно ей суждено разгадать их секрет?
Все еще погруженная в эти мысли, Эшлин взяла нож и сделала первый разрез, а затем осторожно отделила переднюю и заднюю переплетные крышки от текстового блока. При всей заманчивости перспективы раскрыть литературную тайну, ей не с чего было начать. Ни один персонаж не назван собственным именем, да и от прозвищ вроде Сиси и Белль тоже не оттолкнешься. Конечно, есть еще Голди, но, кажется, это тоже своего рода псевдоним. Хотя… Белль ведь упомянула, что всем в Нью-Йорке известно имя Голди. Наверняка на это стоит обратить внимание. Много ли в 1941 году было женщин среди владельцев газет?
В порыве вдохновения Эшлин встала из-за стола и направилась в зал, к полкам, посвященным журналистике. Невелик шанс сразу что-то найти, но попытаться стоит. К сожалению, на журналистской полке располагалось всего восемь книг, и все они были посвящены иностранным корреспондентам времен Первой и Второй мировых войн, включая потрепанный экземпляр «Праздника, который всегда с тобой», довольно хорошее издание сборника «Хемингуэй о войне» и книгу «Лица войны» Марты Геллхорн, третьей жены Хемингуэя. Неудивительно. Фрэнк обожал все, связанное с Хемингуэем.
Эшлин проверила раздел по американской истории, но большинство произведений здесь были посвящены либо войне, либо политике. В разделе о торговле и промышленности она нашла множество книг по добыче полезных ископаемых, железным дорогам и автомобилестроению, однако ничего по газетному бизнесу.
Такая задача должна быть по плечу Рут Трумэн. Вообще-то, следовало позвонить Рут еще с самого начала. Сейчас она перешла на неполный рабочий день, зато у нее почти тридцатилетний опыт работы библиотекарем и настоящий талант в области всевозможных исследований.
Эшлин пролистала «Ролодекс»[1], нашла номер Портсмутской публичной библиотеки и сняла с рычагов старого телефонного аппарата черную трубку.
– Доброе утро. Говорит миссис Трумэн. Чем я могу вам помочь?
Эшлин невольно улыбнулась. Рут Трумэн отвечала именно так, как этого ожидаешь от библиотекаря: вежливо, профессионально и чрезвычайно деловито.
– Привет, Рут. Это Эшлин из «Невероятной истории».
– Эшлин! Рада слышать тебя, дорогая. Давненько ты не звонила.
