Эшлин только-только перевернула табличку «Открыто» на «Закрыто», когда в магазине зазвонил телефон. Она бросилась обратно к прилавку и схватила трубку.
– «Невероятная история».
– Здравствуйте, я перезваниваю мисс Грир.
У Эшлин часто забилось сердце.
– С кем я говорю?
– Итан Хиллард. Сегодня днем кто-то оставил сообщение на автоответчике моего отца.
– Да! – воскликнула она. – Это мисс Грир. Большое спасибо, что перезвонили. Я уж и не надеялась получить ответ.
– В вашем сообщении говорилось, что вы в Портсмуте.
– Верно, на Маркет-стрит. Простите, если застала вас врасплох, но у меня возникло несколько вопросов о недавно купленных книгах, и я подумала, вдруг вы сможете кое-что прояснить.
– Конечно, попробую. Что вас интересует?
Эшлин вдруг растерялась. Почему она заранее не составила список вопросов? Теперь, когда нужный человек на другом конце провода, она не знает, что сказать.
– Наверное, первым делом спрошу, сколько им лет. Не знаете, когда они были напечатаны?
– Не знаю ли… – наступила долгая пауза. – А о каких книгах идет речь?
– Ой, извините. Вы же понятия не имеете, какие издания я имею в виду. Речь идет о книгах «Сожалеющая Белль» и «Навсегда и другая ложь».
– Боюсь, вы обратились не по адресу. А откуда вы вообще взяли мой номер?
– Владелец «Зайди дважды»… того бутика, где вы оставили книги… нашел в одной из коробок конверт с адресом вашего отца. Я позвонила в справочную службу и узнала номер. В обычных обстоятельствах я не стала бы вас беспокоить, но в данном случае… Ну это очень особенные книги.
Послышался долгий вздох. То ли раздражение, то ли нетерпение.
– Вполне возможно, мисс Грир. Но боюсь, это не я их написал.
– Я и не думала, что это вы. Просто надеялась, что вы знаете, кто автор, или хоть что-нибудь об этих книгах.
– Нет, простите. Вы сказали, у вас книжный магазин?
– Да. В Портсмуте.
– Я просто в замешательстве. Вы звоните по поводу пары книг, о которых я никогда не слышал, и хотите, чтобы я сказал, кто их автор?
– Извините. – Эшлин велела себе притормозить и начать все сначала. – Мне следовало объяснить подробнее. У меня магазин редких книг под названием «Необычная история». Несколько недель назад вы принесли в винтажный бутик несколько коробок книг. Его владелец – мой друг. Он звонит мне, когда получает книги, которые, по его мнению, могут быть интересны для моего магазина.
– Прошу прощения. А я-то решил, что вы звоните по поводу моих книг. Тех, которые написал я.
Книги, которые он написал? Эшлин наконец поняла, почему он сбит с толку.
– Вот как. Теперь все ясно. Я и не знала, что вы писатель. А какие книги вы пишете?
– Снотворные в основном. Документальная литература, политология. Очень… академические.
– Звучит интересно.
– Уверяю вас, это не так. Но, мне кажется, я догадываюсь, о чем вы спрашиваете. Вы о тех коробках, которые я отвез в бутик несколько недель назад. Эти книги принадлежали моему отцу.
Наконец-то они сдвинулись с мертвой точки.
– Да. Книги вашего отца. Кстати, мне очень жаль. Я имею в виду – по поводу кончины вашего отца.
– Спасибо. В том, что касалось книг, да и вообще любых вещей, он был своего рода барахольщиком. Мне нужно было освободить место на полках для своих книг. Сосед подсказал мне магазин в Портсмуте.
– Вы случайно не помните пару книг в голубых обложках с мраморным рисунком? Переплет на три четверти из марокканской кожи? Золотое тиснение?
– Нет, не припоминаю. Их было так много. Думаете, они представляют особую ценность?
– Нет, – осторожно произнесла Эшлин. – Дело не в ценности, но они… интригующие.
– Интригующие? Чем же?
– На обеих не указано имя автора. Страницы с авторскими правами тоже отсутствуют. И сами тексты необычны. Не массовая литература, так сказать.
– Так мы говорим о беллетристике?
– Сомневаюсь.
– Мемуары, значит? Или автобиография?
– В том-то и дело. Не знаю. Они могут оказаться мемуарами или автобиографией, а может – ни тем и ни другим. Я обратилась к нескольким знатокам, но пока не нашла никого, кто слышал бы о таких названиях, хотя трудно проследить историю книги, не зная имени автора. Поэтому я и позвонила вам. Думала, вы прольете свет на эту тайну.
– Извините. Как я уже сказал, книги принадлежали моему отцу. А некоторые, возможно, матери. Я только снял их с полок и упаковал в коробки. Больше я действительно ничем не могу вам помочь. Однако странно, что вас так заинтересовали книги, которые, как вы говорите, не представляют особой ценности.
Эшлин колебалась. Парень подозревает, что она скрывает от него причину своего интереса. В каком-то смысле так оно и есть. Вот только она не может объяснить ему, что испытала, впервые открыв «Сожалеющую Белль», и что прикосновение к страницам вызвало у нее эмоциональную бурю. Итан Хиллард был ее единственной ниточкой. Нельзя отпугнуть его подобными откровениями. Он сочтет ее сумасшедшей, если она все ему расскажет.
