Я рада, что ты идешь за мной молча, оставляя свои домыслы невысказанными. Если повезет, лошади увлекут тебя настолько, что к этой теме мы уже не вернемся. Говорить с тобой об отце кажется неправильным. Не потому, что мне, вероятно, придется врать, а потому, что меня воспитали в убеждении, что семейные дела должны оставаться внутри семьи. Это правило отец вбил в голову всем нам: моей матери, сестре и мне. Верность семье и послушание ее главе – то есть ему. Я видела, что происходит, когда данное правило нарушают.
– Сколько лошадей вы здесь держите? – спрашиваешь ты, возвращая меня в реальность.
– На данный момент здесь шесть денников, но заняты только четыре. – Я указываю на первые два стойла слева. – Эти две строго для верховой езды.
На нас смотрят две пары любопытных глаз: первая принадлежит чалой по имени Бонни Герл, вторая – толстому черному мерину моей сестры, получившему кличку Ниппер из-за его склонности кусаться. Меня он, правда, ни разу не кусал, а вот Сиси никогда не любила животных – да и людей, если уж на то пошло.
Бонни Герл фыркает, когда мы к ней подходим, раздувает ноздри, прядет ушами. Она чует запах свежего воздуха, чует вкус свободы, и мне грустно, что я не могу ее вывести. Еще раз фыркнув, она обнюхивает мою ладонь. Поворачиваюсь к ней лицом, целую в бархатистую рыжую мордочку – и как я не догадалась хотя бы принести угощение!
– Прости, девочка.
Она мягко тычет мордой мне в щеку, как будто прощая мою нерадивость. Нежно похлопываю ее и снова целую.
– Она вас любит.
– Мы давно вместе. Родители купили их, когда пони стал для меня слишком маленьким. Одну для меня и другую для сестры.
– Какая из них чья?
Открываю рот, собираясь сказать то, чего не следовало, но вовремя останавливаю себя и пожимаю плечами.
– Сиси на самом деле не очень-то любит лошадей, поэтому обе в итоге достались мне. Они уже немолоды, но по-прежнему сильны и выносливы.
– Это на них мы должны были сегодня кататься?
Киваю и протягиваю руку, чтобы погладить чуб Ниппера.
– Жаль, мы не можем их вывести. Я теперь приезжаю не так часто, как раньше. Думаю, им понравилась бы прогулка.
Улыбаясь, ты похлопываешь Ниппера по шее.
– Думаю, и мне тоже.
Ниппер ржет и отряхивается от прикосновения, но тут же тянется к тебе снова. Настороженный, но жаждущий контакта с человеком, он желает ласки и внимания. Смотрю на него – послушного, с надеждой выжидающего, что я потянусь к задвижке и выведу его наружу, – и меня окатывает волна печали.
