Ци оборотницы мягко окутала голову штурмового самурая, и Нова погрузился в видения, гораздо более яркие, чем самые удивительные сны.
Боль и дурнота отступили, растаяли, как тени другого мира. Исчезли холод и страх.
Нова с изумлением любовался чередой пологих холмов, покрытых зеленым ковром мягких трав и полевых цветов. Рощицы цветущих деревьев и домики небольшого городка виднелись в отдалении, а над всем этим великолепием бескрайнего простора сиял синевой купол из ясного, безоблачного неба.
Впервые в жизни он видел мир в цвете. Впервые в жизни чувствовал запахи. Аромат зеленой травы и множества цветов. Никогда прежде Нова не вдыхал такого упоительно сладкого воздуха.
Значит, вот как она выглядит, Другая Страна? Вот он каков, мир, если смотреть на него человеческими глазами?
- Нова... - прозвучал робкий, полный тоски и боли голос позади мальчишки.
Юный самурай, обернувшись, увидел перед собой златовласую девочку в ярком кимоно. Невероятно красивого человека... того же роста, что и он.
- Кицунэ... - произнес потрясенный сын самураев, а девочка вдруг бросилась к нему и крепко обняла. - Я так и знал... так и знал, что на самом деле ты -- большая. Такая же, как я, только... - юный самурай улыбнулся собственному противоречию, - ...только маленькая совсем.
Мир таял вокруг мальчишки, но он поднял свои дрожащие руки, сжал Кицунэ в объятиях и, склонившись, с наслаждением вдохнул запах ее духов. Сладкая истома нахлынула на Нову. Истома и горечь от того, что ему все же не суждено наслаждаться этими моментами долго.
- Нова, - жалобно шепнула Кицунэ. - Не уходи... пожалуйста, не уходи...
Наивная. Просто ребенок еще.
- Кицунэ... - Нова обнял девочку еще крепче, желая как можно дольше наслаждаться близостью другого человека. - Спасибо.
За то, что показала Другую Страну. За то, что успокоила. За то, что теперь... слишком долго искавшая смерти в сражениях боевая биоформа умирает с бесконечным, жгучим желанием жить.
- Теперь я понял... - едва слышно произнес Нова, когда мир уже почти угас для него. - Кицунэ... мне кажется, теперь я знаю, что такое... девочка.
Несколько уцелевших ронинов, обессилевших и истерзанных, зажимающих раны и кутающихся в порванные мечами шубы, с высоты скального уступа смотрели на то, как плачет, обнимая шлем мертвого великана, та, кого они ошибочно приняли за богиню.
Чудес не бывает. Те, кто с надеждой потянулся за золотистым светом, лежат на залитом кровью снегу. Волшебная лиса -- просто человек. Самая обыкновенная дочь шиноби, лишь отдаленно похожая на божественного духа из легенд.
Ронины отступили и ушли. Они хотели жить, а за златохвостой устремится теперь слишком много врагов. Она бессильна кого-либо защитить. Сказки лгут, и спасаться придется своими силами.
Они отступили, растаяли в бесконечности ледяны пиков, а Кицунэ осталась около неподвижного тела погибшего друга.
Возможно, она бы так и не ушла, погибла бы от рук самураев регулярных войск, но Нова позаботился о ней, необычайно рассудительно для своих лет предвидя, что малявка не оставит его даже мертвым. Ведь он тоже не оставил бы тело Генерала, если бы враги не развеяли его в пепел.
Сердце замерло, и силовая схема активировалась. Жар начал быстро распространяться по мертвому телу, хлынул в все стороны, предупреждая о том, что сейчас произойдет. Когда полыхнул огонь, Кицунэ не выдержала и отшатнулась. Тело Новы горело, жуткий запах паленого гнал прочь не хуже испепеляющего жара. Великан, никогда ни на кого в своей жизни не рассчитывавший, сам себе устроил даже погребальный костер.
Кицунэ отбежала подальше, села на снег и, дрожа, закрыла лицо руками.
Она видела войну и смерть уже не раз, видела мертвые тела и страдала от того, что, защищая ее, гибли добрые люди, но впервые она видела смерть не просто своего союзника, а человека, ставшего, пусть даже на очень краткий срок, настоящим другом. В погребальном горе горел близкий ей человек, по-настоящему понимавший Кицунэ, и тот, кого Кицунэ по-настоящему понимала.
"Монстр легко может понять монстра".
Девчонка, до крови вонзая ногти в собственное лицо, ткнулась в снег и с надрывом, горестно завыла. Так не воют звери, боги и демоны. Вой человека, которому разорвали душу, не спутаешь ни с чем.
Отзвуки далекого боя в Агемацу были не слышны, и о разгроме войск дайме в городе не знали, но об истреблении бандитов неведомым чудовищем весть в город была принесена несколькими чудом уцелевшими бандитами, прибежавшими в поисках спасения к родственникам.
Кто и за кого сражался, пока было непонятно, но то, что власть меняется, никто не сомневался. Когда к воротам штурмовым порядком бросились воины капитана Такао, стража Агемацу, оставив посты, спешно ретировалась и позволила атакующим взять укрепления без боя.
- Похоже, они поняли, с кем сила, - сказал командир захватчиков, гордо водружая знамя страны Камней над воротами Агемацу. - Теперь можно ждать делегацию с изъявлениями покорности.
