Лента с надписью "Ограниченная зона" была натянута чёткими, ровными полосами, перекрывая вход.
Поставил машину чуть в стороне, пару секунд наблюдал изнутри.
Стараясь уловить ритм происходящего.
Кто здесь главный? Кто на входе? Как заходят и выходят копы?
Пару машин стояли с работающими двигателями, из одной по рации переговаривались, но голос был приглушённым, спокойным — паники не было, но ситуация напряжённая.
Выдохнул, открыл дверь, вышел из машины.
Плотно застегнул куртку, руки в карманы, быстрым шагом пошёл к ограждению.
Лента дрогнула на ветру, чуть колыхаясь в свете фар.
У ленты стояло двое копов — один плотный, с квадратной челюстью, второй моложе, с хмурым, выжидающим взглядом.
Они увидели меня сразу, но не среагировали мгновенно — сначала прикидывали, кто я, чего хочу.
Остановился перед ними.
Не торопясь достал из кармана удостоверение частного детектива.
— Алекс Хэйвуд. Меня ждут.
Они переглянулись, но не торопились убирать ленту.
— Кто ждет? — спросил тот, что постарше, с жёстким, напряжённым взглядом.
— Том Мейсон говорил, что меня впустят.
Минутная пауза.
Младший коп кивнул напарнику, сделал шаг назад.
— Подождите здесь.
Развернулся, быстрым шагом направился внутрь здания, скрывшись за дверью.
Остался стоять у ленты, наблюдая за толпой зевак, машиной коронера, копами, которые переговаривались у капота патрульной машины.
Минуты через две дверь снова открылась.
Вышли двое.
Первый — тот же коп, что заходил внутрь. Второй — намного старше, с твёрдым, уверенным взглядом, коротко стриженными седыми волосами и тяжёлым взглядом человека, который повидал слишком много дерьма.
Шёл прямо ко мне.
Остановился у ленты, оценил меня быстрым взглядом.
— Детектив Хэйвуд?
Кивнул.
Он протянул руку, пожал крепко, твёрдо.
— Блейк Харпер. Пойдёмте.
Развернулся, махнул копам рукой.
— Пропустите его.
Лента приподнялась.
Я шагнул внутрь.
Мы торопливо поднялись на второй этаж, ступени отдавали гулким эхом, пол покрыт тонким слоем пыли, но кое-где уже виднелись следы обуви копов и криминалистов.
Сразу стало ясно, где именно идёт работа.
В одном из помещений двигались люди, слышался приглушённый голос судмедэксперта, короткие вопросы, переговаривающиеся между собой криминалисты.
Краем глаза уловил что-то на полу.
Босая нога.
Голая, тонкая, почти неподвижная, ногти покрыты ярким красным лаком.
Женщина.
Блейк резко остановил меня, выставив руку.
— Сначала формальности.
Поманил кого-то жестом.
Из-за угла вышел сотрудник, молодой, с планшетом в руках и перчатками.
— Отпечатки и ДНК. Быстро.
Сотрудник поднял на меня взгляд, ничего не говоря, вытянул устройство, указал на экран.
Я поставил палец, слышался тихий щелчок сканера.
Затем взяли мазок с внутренней стороны щеки, аккуратно поместили в запечатанный контейнер.
Блейк не сводил с меня глаз.
Я ничего не сказал, просто вытер губу тыльной стороной ладони.
Теперь никаких вопросов.
Подошёл ближе.
Сначала ноги.
Босые, тонкие, неестественно вывернутые ступни, пальцы слегка сведены судорогой.
На ногтях красный лак — свежий, без сколов.
Потом тело.
Полностью обнажённое, худое, вытянутое на полу.
Кожа бледная, почти прозрачная, рёбра отчётливо проступают, ключицы остро выделяются.
Живот впалый, ноги чуть раздвинуты, руки раскинуты в стороны, словно она просто заснула и забыла укрыться.
И только потом лицо.
Замер.
Всё внутри резко сжалось, как от удара в солнечное сплетение.
Это она.
Та самая проститутка.
Глаза раскрыты, но пустые, стеклянные.
Чёрные волосы разбросаны по полу, спутаны.
Губы слегка приоткрыты, будто она хотела что-то сказать, но не успела.
Грудь стянуло ледяными пальцами, горло пересохло.
Одежда.
Сложена рядом.
Аккуратно.
Не сорвана в порыве ярости.
Не разбросана по комнате.
Аккуратно сложена стопкой.
Те же вещи, в которых она была той ночью.
Рубашка.
Кружевные трусы.
Всё на месте.
Кто-то положил их вот так.
Для меня.
Чтобы я увидел.
Отвёл взгляд от тела, перевёл его на криминалиста, стоящего рядом.
— Когда это случилось? — спросил ровно, так, будто это просто профессиональный интерес.
Коп бросил взгляд на судмедэксперта, тот кивнул, заглянул в планшет.
— Около тридцати часов назад.
Желудок сжался.
Тридцать часов.
То есть спустя всего несколько часов после того, как я видел её живой.
Выдохнул, провёл языком по зубам.
— Причина смерти?
— Черепно-мозговая травма. Несколько ударов по голове.
Криминалист говорил спокойно, уверенно, но в голове всё звучало иначе.
Как и тогда.
Как в номере.
Перевёл взгляд на её одежду, аккуратно сложенную рядом.
Ни хаоса, ни следов борьбы.
— Она сопротивлялась?
Коп переглянулся с экспертом, тот чуть помедлил, затем кивнул на её руки.
— Под ногтями ничего. Ни кожи, ни волокон, ни следов крови. Скорее всего, она была проституткой.
Голос криминалиста отдавался где-то на фоне, как будто говорил не мне.
Я моргнул.
…И я был там.
Комната уже не пустая.
Слабый свет лампы ложится на стены, пахнет спёртым воздухом и чужой кожей.
Она стоит передо мной, оборачивается через плечо, в глазах нет страха, только ожидание.
— Ты уверен, что без защиты?
Голос мягкий, почти безразличный.
Она разворачивается к сумке, тянется за ней.
Я делаю шаг вперёд.
Металл в руке.