Лёжа на кровати, чувствовал, как внутри начинает подниматься паника, как она накатывает волной, сжимает грудь, перехватывает горло.
Это всё же я?
Логика требовала спокойствия, но каждая мысль толкала в другое направление.
В ту ночь, когда её убили, я просто спал в отеле.
Не пил. Даже не был пьян.
Не выходил из номера.
Я бы помнил.
Но теперь это не казалось таким очевидным.
Я видел убийство.
Каждый его момент.
Не просто представлял — я был там.
Как в тот раз в старом доме.
Как будто не смотрел со стороны, а сам держал в руке орудие убийства, сам наносил удары.
Голова гудела, мысли врезались друг в друга, не давая дышать.
На видео в мотеле был мужчина, похожий на меня.
Слишком похожий.
Одежда помята, волосы чуть длиннее, но движения, поза, силуэт — всё моё.
А теперь эта проститутка.
Не может быть таких совпадений.
Не бывает.
Либо я схожу с ума, либо правда хуже, чем я хочу признать.
Вдохнул глубоко. Раз. Второй.
Пульс бился в висках, пальцы впились в ткань кровати.
Я не убивал её.
Я знаю, что не убивал.
Но если это не я, то кто?
Мысли опутывали голову, затягивали всё глубже, как трясина, в которой невозможно пошевелиться.
Голова гудела, тело ощущалось тяжёлым, словно кровь стала гуще, медленнее.
Пытался держаться за логику, за реальность, но всё тонуло, расплывалось, смешивалось.
Я не убивал.
Но что, если …
Слишком много совпадений.
Слишком много пустот, которые нечем было заполнить.
Где-то внутри что-то щелкнуло, и я перестал бороться.
Сон подкрался незаметно, тёплый, тяжёлый, смыкающий веки, выключающий сознание без предупреждения.
…Резкий луч солнца ударил в лицо сквозь щель в шторах.
Глаза дрогнули, медленно открылись, реальность вернулась скачком.
Голова тяжёлая, в теле ломота, как будто спал не в постели, а на полу, в неправильной позе.
Не сразу вспомнил, где нахожусь.
Несколько секунд просто смотрел в потолок, глаза слегка щипало от дневного света.
Потом понял.
Дом родителей.
Кровать Макса.
Хотелось, чтобы сейчас открылась дверь, чтобы тихо послышались шаги, лёгкие, знакомые.
Чтобы мама села рядом на кровать, провела рукой по волосам, тепло коснулась лба.
Чтобы поцеловала, как раньше — мягко, бережно, словно это могло защитить от всего плохого.
Не хотелось вставать.
Закрыл глаза, позволил себе остаться в этом мгновении, спрятаться в нём, задержать его внутри.
Как будто если не открывать глаза, она действительно будет здесь, рядом, и всё ещё любит меня так же, как тогда.
Но когда всё-таки открыл, комната была пустой.
Тишина давила, глушила, заполняла собой всё пространство.
И в этот момент вспомнил.
Для них я стал пустым местом.
Призраком, которого проще не замечать.
Спустился вниз, мысленно предвкушая холодный, липкий вкус газировки.
Хотелось сладкого, чего-то простого, заземляющего.
Картошка фри тоже осталась, я знал, что не доел её вчера, и теперь это казалось единственным нормальным событием для этого утра.
Но, когда вошёл на кухню, остановился.
На столе — пустая бутылка из-под колы.
Рядом — пустая коробка от картошки.
Чистая. Пустая.
Как будто кто-то доел за меня.
Я медленно подошёл ближе, но не прикоснулся.
Мысли ещё не успели выстроиться в логическую цепочку.
Я этого не делал.
Я не доедал картошку.
Я не пил колу до конца.
На столе, в тонком слое пыли, были следы.
Не просто отпечатки.
Возня.
Будто кто-то сидел здесь, ел, оставлял разводы от рук, двигал коробку, наклонял бутылку.
Осторожно вытянул руку, провёл пальцем по столу, по пыли.
След чёткий, свежий.
Совсем недавний.
Резко обернулся, взгляд метнулся по комнате.
Ничего.
Не явное шевеление заставило взглянуть на окно.
И там, сквозь узкую щель между занавесками, кто-то смотрел.
Мужчина.
Лицо размытое, скрытое светом с улицы, глаза неразличимы, но силуэт чёткий.
Он стоял и смотрел.
Секунду я просто не мог двинуться, пронзённый этим взглядом, словно он изучал меня, наблюдал, проверял, замечу ли я его или нет.
Резкий шаг к окну.
Занавески раздвинуты шире.
Пусто.
Он был там.
Точно был.
Рывком выхватил ключи из кармана, толкнул дверь и выбежал на улицу.
Глаза метнулись по двору, по сторонам дома, по тропинке, ведущей к дороге.
Никого.
Но он был здесь.
Обежал дом, сердце колотилось в ушах, ноги работали быстрее, чем голова успевала соображать.
Ни души.
Но что-то заставило меня посмотреть дальше, за сарай, к полю.
Заброшенная кукурузная плантация тянулась за домом, ряды высохших, жёстких стеблей качались от ветра.
Только ветер ли?
Некоторые стебли шевелились неестественно, не в ритме с остальными, словно там кто-то пробирался.
Поле давно не использовалось, его даже не скосили, и теперь оно снова ожило.
Как двадцать лет назад.
Поле казалось бескрайним, тянулось далеко за горизонт, уходило в туманную дымку, где не было ни домов, ни дорог, ни конца.
В детстве оно и правда было таким — огромным, пугающим, необъятным, особенно ночью, когда ветер шуршал сухими стеблями, создавая иллюзию чьих-то шагов.
Вспомнил, как мать бежала туда в тот день.
Когда Макс пропал.
Как она врывалась в поле, раздвигала стебли руками, кричала его имя, пока её силуэт не растворился среди высоких растений.
Я стоял у края, сердце колотилось так же, как сейчас.
Повернулся к сараю.