Пальцы нашли кран, повернули его, вода хлынула ровным потоком.
Настроил температуру, тепло разлилось по комнате, создавая ощущение комфорта, которого не было уже давно.
Не в мотеле.
Не в чужих домах.
Не там, где я ночевал последние дни.
Только здесь, в этой обычной, светлой ванной.
Свет яркий, но не давящий, отражался в чистых зеркалах, падал на белые стены.
Встал под поток, закрыл глаза.
Вода скользила по коже, смывая грязь, усталость, остатки чужих прикосновений, следы прошлого дня.
Густые капли тяжело падали вниз, собирались в мутные разводы под ногами, стекали в слив.
Смотрел вниз, наблюдая, как грязная вода кружится в тонких потоках, унося с собой пыль и пот.
Хотелось смыться полностью, вычистить всё, что прилипло ко мне за эти дни.
Вышел из душа, вода ещё стекала по коже, но тело чувствовало себя легче и чище.
Направился на кухню.
Том уже вовсю работал у плиты.
На сковороде шипело мясо, запах распространялся по комнате, пробуждая зверский аппетит.
У столешницы ломтиками нарезался мытый картофель, руки Тома двигались уверенно, без спешки.
На столе уже стоял чай.
Горячий, с лёгким паром, рядом сахарница и ложка.
— Садись, пей. — Том не обернулся, продолжая работать с картошкой, но голос звучал тоном, который не подразумевал споров.
Подошёл, сел за стол, взял ложку, накидал две ложки сахара, размешивая чай.
Сделал глоток.
Горячий, крепкий, сладкий.
Том на секунду бросил взгляд в мою сторону, удовлетворённо кивнул.
— Вот так. Теперь ты хотя бы выглядишь как человек.
Кивнул, обхватил ладонями горячую кружку, давая себе секунду просто почувствовать тепло.
— Чем помочь?
Том только хмыкнул, не оборачиваясь, продолжая резать картошку уверенными движениями.
— Сиди. Отдыхай.
Звук ножа о деревянную доску заполнял кухню, мясо на сковороде продолжало шипеть, наполняя воздух аппетитным ароматом.
— Скоро будем обедать.
Спустя полчаса непринуждённых разговоров, распивая уже третью чашку чая, почувствовал, как голод окончательно взял своё.
Том двигался неторопливо, но уверенно, работая на кухне без суеты.
Когда он поставил на стол две наполненные тарелки, запах обжаренного мяса и картофеля окончательно добил.
Румяные, хрустящие кусочки с тонким слоем масла, прожаренных до идеального состояния.
В другой тарелке свежие, нарезанные огурцы и помидоры, сочные, создавали контраст жирной пище.
В желудке булькал чай, но аппетит был зверский.
Том сел напротив, потянулся за вилкой, оценивающе взглянул на меня.
— Ну, теперь ешь, а то я уже думал, ты тут тенью станешь.
Взял вилку, вцепился в еду с той же жадностью, что и утром в "Макдональдсе".
Съел всё за пять минут, не задумываясь о скорости, просто давая организму то, что он требовал.
Тарелка пустая, блестит, вилку бросил рядом, откинулся на спинку стула, прикрыв глаза.
Тепло разлилось по телу, но вместе с ним накатила усталость, как будто еда забрала последние силы, оставив только желание провалиться в сон.
Том собрал остатки со стола, не спеша, бросил на меня взгляд.
— Иди спать. В гостевой комнате.
Приоткрыл глаза, скосил взгляд на часы на стене.
Половина третьего дня.
— Ты серьёзно?
Том продолжил собирать посуду, не глядя ответил спокойно, но тоном, не допускающим споров.
— Я сказал — иди спать.
Вдохнул глубже, руки остались лежать на коленях, но тело уже требовало отдыха.
Не отвечая, взял тарелку, отнёс в раковину, оставил рядом с остальной посудой.
Том ничего не сказал, просто наблюдал, кивая самому себе, словно ещё раз убедился, что я не сдохну от истощения прямо здесь.
Отошёл от раковины, прошёл по коридору, нашёл гостевую комнату.
Простая, чистая, небольшая кровать, тонкие шторы на окне, запах древесины и старых книг.
Закрыл дверь, сбросил рубашку, упал на матрас, даже не успев полностью накрыться одеялом.
Сон пришёл моментально.
Как будто кто-то выключил свет в голове, оставив только темноту.
В гостиную вошёл медленно, потирая шею, ощущая ещё не до конца прошедшую тяжесть сна.
Часы на стене показывали почти десять утра.
В доме было тихо, пахло кофе и деревом, но ни звука, ни движения.
Том исчез куда-то.
Огляделся, но всё было так же, как вечером — пустая кружка на столе, слегка сдвинутый стул, мягкий свет, пробивающийся через занавески.
Пошёл к окну, откинул штору, глядя во двор.
Том был там.
Сидел на лавочке под деревом, полностью погружённый в газету, словно мир вокруг не имел значения.
На столике рядом стоял стакан кофе, от него шёл тонкий, медленный пар, растекаясь в утреннем воздухе.
Размеренность. Спокойствие.
Картина совершенно чуждая тому хаосу, что творился в голове.
Тот медленно переворачивал страницы, не спеша, словно ничего в мире его не волновало.
Я не мог оторвать взгляд.
Казалось меня выбросило в чужую жизнь, где всё идёт своим чередом, а я не знаю правил.
Глубоко вдохнул, провёл ладонями по лицу.
Чувствовалось странное давление, смутное беспокойство.
Натянул обувь, быстро завязал шнурки, вышел во двор.
Воздух чистый, свежий, пахло сырой землёй и древесной корой.