Женщина сидела за компьютером, ровно так же, как и вчера. Я подошёл ближе и вежливо поздоровался.
Она подняла глаза.
— Доброе утро. Чем могу помочь?
— Доброе. Я… можете проверить? Я вчера съехал, вернул вам ключи. Но не помню когда вернулся обратно, — произнёс я, чувствуя, как голос слегка дрожит.
Она странно посмотрела на меня, подняла бровь и открыла журнал.
— Нет, вы не съезжали. — Голос звучал спокойно и буднично, но будто я помешал ей. — Всё ещё зарегистрированы.
— Как не съезжал? — переспросил я, почувствовав, как в груди растёт тревога. — Я точно помню, что вчера отдавал ключи. Может быть, ошибка?
Она покачала головой, улыбнувшись чуть снисходительно, но нервно.
— Ошибки нет. Я вчера была здесь весь день, вы не съезжали.
Я стоял, не двигаясь, пытаясь осознать услышанное.
Реальность медленно растворялась, оставляя лишь холодное, острое ощущение, что я теряю связь с самим собой.
Да что со мной происходит?!
Я отвернулся, уже не чувствуя сил что-либо объяснять. Просто направился к выходу, толкнул тяжёлую дверь и вышел на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, заставляя немного прийти в себя.
Быстро закинул сумку в машину и сел за руль. Завёл мотор, выдохнул глубоко, стараясь успокоить бешеный стук сердца.
Поехал.
Всю дорогу меня не покидало ощущение, что всё вокруг — иллюзия, нелепый розыгрыш.
Улица мелькала за окном.
Когда подъехал к родительскому дому, сердце снова ускорилось. Вышел из машины, оглянулся. Всё казалось таким же, как вчера, но в то же время совершенно мутным.
Поднялся на крыльцо, открыл дверь. Меня встретила та же самая глухая тишина, что и в прошлый раз.
Взгляд быстро скользнул по комнате.
Пыль.
Везде снова была пыль и ощущение полного забвения.
Будто никто здесь не убирался годами.
Сделал шаг вперёд, чувствуя, как ноги становятся ватными. Прокрутил в голове вчерашний вечер, каждую деталь. Нашу уборку, ужин на крыльце, слова Макса.
Макс…
Быстро поднялся по лестнице наверх, с глухим ударом двери ворвался в комнату брата и остановился на пороге. Комната выглядела заброшенной, как будто здесь уже много лет никого не было. Ни одного следа присутствия Макса.
Что, чёрт возьми…?
Я стоял и смотрел, как серая пыль лениво кружится в воздухе, медленно опускаясь на пол и мебель в заброшенной комнате. Всё выглядело так, словно сюда много лет никто не заходил. Я опёрся о косяк двери, чувствуя, как тяжело сжимается грудь, пытаясь осмыслить происходящее.
Медленно скатился вниз по дверному косяку, сел на корточки, взялся за голову, закрывая глаза. Мысли метались в панике, не давая сосредоточиться. Реальность вокруг казалась далёкой и неправдоподобной, будто я оказался в ловушке собственных воспоминаний.
Не понимаю…
Я вдруг подумал, что, возможно, это всего лишь сон. Резко, с силой ударил себя ладонью по щеке. Голова откинулась в сторону, и жгучая боль мгновенно вспыхнула на коже, пробежала волной по лицу. Нет, это точно не сон. Боль была слишком яркой, реальной, чтобы её можно было спутать с чем-то другим.
Я медленно поднялся, чувствуя, как ноги с трудом держат вес тела. Спустился вниз по лестнице, машинально цепляясь за перила и чувствуя под пальцами холод и пыль. Внизу меня встретила привычная пустота гостиной, диван стоял всё там же, покрытый тонким слоем той же пыли.
Я сел на него, совершенно не думая об этом. Опустошённость наполнила меня, вытесняя все остальные чувства. Закрыл глаза и попытался вспомнить что-то хорошее.
Передо мной всплыло то время, когда мы с Максом были детьми. Мы сидели именно на этом диване, который тогда казался мягче и уютнее. Максу было около четырёх лет, и он просто обожал разбрасывать игрушки по всей гостиной. Особенно кубики и Лего, из которых он строил башни, всегда самые высокие, какие мог. Он заставлял меня помогать ему, а потом, смеясь, толкал их рукой, и они рушились с грохотом. Отцу это всегда не нравилось, и доставалось за весь этот бардак исключительно мне. Но я не злился. Макс был таким маленьким и счастливым в эти моменты, что я лишь тихо смеялся вместе с ним, чувствуя себя его защитником от всего мира.
Я очень любил его.
Как и сейчас…
Открыл глаза. Яркий свет тут же ударил в них, заставив закрыться рукой. В ушах раздался резкий грохот посуды, а в воздухе витал приятный запах жареной яичницы с луком. Я проморгал несколько раз, пытаясь прийти в себя. Макс стоял у плиты, аккуратно раскладывая еду по тарелкам. Я оглянулся. Снова диван, та же гостиная, чистая и уютная, точно такая же, как вчера после уборки. Что за чёрт?
Макс повернулся ко мне, слегка усмехнувшись:
— Тебе, Алекс, точно пить нельзя. Если вчера так напился, что просто вырубился.
Мои глаза расширились от удивления. Я оглянулся, непонимающе посмотрел на Макса. Медленно поднялся с дивана, осматриваясь по сторонам, будто пытаясь понять, что именно происходит.
— Макс… Я спал сегодня? — спросил я тихо.
Макс спокойно разложил тарелки на столе и удивлённо глянул на меня:
— Конечно, спал. А что?
Я медленно подошёл и, не говоря ни слова, обнял его. Макс замер на секунду, потом чуть отстранился и спросил:
— Эй, ты чего?