Каждые несколько сотен метров, или по ощущениям, когда окружающий шум дождя или ветра давал такую возможность, Алексей останавливался, замирая посреди деревьев. Он закрывал глаза на несколько секунд, не для отдыха, а для того, чтобы полностью сосредоточить свое Аккерманское обостренное восприятие на звуках окружающего мира, отфильтровывая естественные шумы. Прислушивался к малейшему подозрительному звуку — шороху там, где не должен быть ветер, приглушенному скрипу кожи, фырканью животного, не похожего на местных обитателей. Затем он медленно поворачивал голову, осматривая окружающее пространство. Его глаза впитывали малейшие изменения в привычной картине — примятую ветку, нехарактерное движение, след, который мог оставить не лесной обитатель.
Пока ничего. Лес молчал, дыша лишь своей обычной жизнью. Но эта тишина не успокаивала, а скорее напрягала. Зная своих потенциальных преследователей, пусть лишь по их описанию, Алексей понимал — они профессионалы. Если это те самые «ищейки», о которых говорил дед, то они терпеливы, умны и чрезвычайно опасны. Они не будут трубить на каждом шагу. Они будут двигаться тихо, методично прочесывая местность.
Одежда, промокшая насквозь, тяжело висела на теле. Холод пробирал до костей, особенно когда он проходил через участки с густой влагой, вроде низин или бродов. Мускулы, напряженные от долгого быстрого шага и необходимости постоянно сохранять равновесие на скользкой, неровной поверхности, начали ныть. В голове за пульсировал слабый, назойливый стук — признак начинающейся усталости. Но останавливаться было нельзя.
Он вспомнил карту, вернее, то ее представление, которое сохранила его память из другого мира — стилизованное изображение острова Парадиз с тремя кольцами стен. Северная часть стены Мария, где находился Острог, представляла собой vast expanse — обширное пространство. До ближайших относительно крупных населенных пунктов, городов побольше, где могли быть полноценные отряды Гарнизона, где можно было попытаться хоть как-то получить информацию или найти убежище (хотя убежище от королевских ищеек найти было бы невозможно), были сотни километров пути по дикой или полудикой местности. Это дни, а то и недели пути, в зависимости от того, как быстро и безопасно он сможет двигаться. А за ним, возможно, уже идут те, кто хочет его остановить навсегда.
Чувство одиночества давило. Он один против всей системы, против всего мира, который жил в блаженном, или ужасающем, неведении. Его знание было стеной, отделяющей его от этих людей. Его Аккерманская кровь была печатью, обрекающей на одиночество и преследование. И этот мокрый, холодный лес теперь был его единственным домом.
Пройдя еще час или около того, он услышал это. Сначала еле слышно, как часть шума леса. Тонкий, протяжный звук, который в первую секунду можно было принять за крик дикой птицы. Но его тренированный слух Аккермана, его обостренные инстинкты тут же распознали — это был не птичий крик. Это был звук рога. Сигнал. Приглушенный расстоянием, заглушенный лесом и моросью, но это был он. Не сигнал бедствия — те были другими, прерывистыми. Этот был каким-то иным, официальным, тревожным.
В направлении звука — на юг, юго-восток, откуда он ушел — на горизонте, скрытом деревьями, появилось и начало медленно расти бледное пятно, предвестник наступающего дня. Рассвет. Их поиск начался. Они обнаружили, что он исчез. Или, может быть, рог означал что-то другое? Сбор группы? Вызов? Нет, слишком далеко и приглушенно для обращения к кому-то в деревне. Скорее всего, это был сигнал для группы преследования, рассеявшейся в радиусе деревни.
Алексей замер под раскидистой сосной. Он чувствовал, как адреналин снова приливает к конечностям. Время паниковать прошло еще вчера. Сейчас время действовать. Его преимущество было в том, что он ушел ночью и в дождь. Их преимущество — лошади (пусть и непригодные для глубокого леса), количество, возможно, лучшее снаряжение и опыт преследования людей.
Он возобновил движение, теперь еще осторожнее. Влага впиталась в мех его дохи, оставленной в хижине, но мешок за спиной тоже пропитался и казался тяжелее. Ему нужно было не просто уйти — ему нужно было оставить их с носом, убедиться, что они потеряют его след. А это требовало максимальной концентрации и хитрости.
Он вышел к небольшому озеру, окруженному камышами и высокой осокой. Дед когда-то охотился здесь на уток. Озеро было мелким у берегов, дно илистое. Идеальное место, чтобы сбить след. Алексей зашел в воду, побрел вдоль берега, держась за ветки деревьев, растущих прямо над водой. Он прошел так метров сто, стараясь поднимать как можно меньше брызг, затем вышел на берег далеко в стороне от того места, где вошел в воду, и тут же забрался в густой, колючий кустарник можжевельника. Колючки цеплялись за одежду, царапали лицо, но это было хорошее укрытие и очередное препятствие для тех, кто пойдет по его следам.