– Как скажешь, только план твой, а корректировка моя, и это не обсуждается, – Лёшка упрямо выпятил вперед нижнюю челюсть. – Первое, встречу назначишь с ним в нешумном кафе, я скажу, в каком именно, второе, ты ведешь с ним диалог, а записывать буду я. Меня он не видел, поэтому я сяду за соседний столик и всё скопирую. Не забывай, он опытный опер, засечёт плеер и заткнется навсегда. Третье, и самое главное, попробуй обойтись без угроз, может он проникнется и просто поможет, шут его знает. В противном случае, тебе придется ходить и оглядываться по сторонам. Согласен?
– Конечно, согласен, – Поль облегченно вздохнул, достал ручку и что-то написал на небольшом листочке бумаге, который вытащил из кармана куртки, – держи, не потеряй, – потом снова залез в карман и передал другу маленький целлофановый пакет.
– Что это? – Лёшка удивленно рассматривал цифры, написанные ясно, но криво.
– Телефоны моей мамы, Катрин Дюваль. Верхний – домашний, а нижний – рабочий. А в пакете фото и записка деда.
– Ты что, помирать собрался?
– Нет пока, но ты сам сказал, насколько это может быть опасным делом. А на фотку ты почаще смотри. У тебя куча идей и все они то, что надо. Будет лучше, если это у тебя будет. А в моем кармане это просто мертвый груз.
Лёшка засунул клочок бумаги и пакет в задний карман джинсов:
– Надеюсь, не понадобится, – пробормотал он себе под нос и чуть громче: – На проспекте Революции в самом его начале есть кафе, вот там и назначишь встречу Нелюбину, скажем, во вторник на шесть… да, ему удобно будет. В пять конец работы, ну и пешком минут пятнадцать. Завтра найди Алёнку в универе и передай, что у тебя есть обстоятельства по расстрелу твоего дела и что их непременно надо обсудить именно с её отцом. Он клюнет стопроцентно, тем более, что ему доложат про нашу встречу с Сорокой. Так, теперь про кафе. Сядешь у окна, там столики как раз на двух человек. Я, при любом раскладе, буду находиться у тебя за спиной. Твоя задача – поставить свой стул так, чтобы не перекрыть мне Нелюбина, иначе запись может не получиться.
– А если столик будет занят?
– Я позабочусь, не волнуйся. Сядешь за тот столик, на котором будет стоять моя сумка или лежать моя шапка. Я положу заранее, а потом уберу. После разговора с Нелюбиным спокойно идешь домой, я попозже к тебе заскочу. Ладно… давай по домам, пока! – Лёшка пожал Полю руку, и они расстались.
Лёшка вышел из подворотни и обратил внимание, как от стены дома отделилась тень и пошла вслед за ним. «Настырные вы, ребята» – Самойлов двинулся в сторону автобусной остановки, периодически оглядывая проезжую часть в ожидании транспорта. Когда до нее оставалось буквально метров тридцать сзади, Лешка увидел приближающийся силуэт «ЛИАЗа» и резко нырнул в арку дома, расположенного справа от него. Внутри, на стене прохода висел одинокий таксофон, и Лёшка, сняв трубку и набрав случайные цифры, обернулся в ту сторону, откуда только что прибежал. Буквально через мгновенье появилась тень, которая при свете фонарей оказалась знакомым ему молодым мужчиной в пальто и белом свитере. Мужчина мельком глянул на Самойлова, опустил голову и вынужденно продолжил движение вглубь двора, а Лёшка весело общался с телефонной трубкой: «Да, это я, привет, Маш… ага… давай увидимся… ага, соскучился… ага… сейчас приеду».
Автобус остановился, и когда началась посадка, Лёшка резво добежал до задней двери и заскочил на подножку. Лисецкие, скорее всего, его потеряли, но оставались еще москвичи. Самойлов их в суете не заметил, но, справедливо предположив, что лучшая позиция для наблюдателя – задняя площадка автобуса, проходить вглубь не стал, а примостился в узеньком месте возле задних сидений. Среди входящих внутрь пассажиров он легко узнал крупного мужчину в кожаной куртке.
«Привет, капитан Прудников» – мысленно поздоровался Самойлов, но отвел глаза в сторону и уставился в окно. Наблюдатель чуть замешкался, однако устоял натиску толпы и расположился неподалеку от Лешки, повернувшись к нему спиной, но контролируя при этом глазами выход из автобуса. Когда до дома оставалось четыре остановки, Лешка вежливо обратился к спине преследователя: «Вы выходите?». Спина сделала утвердительное движение и, когда открылись двери, пошла на выход. Лёшка, выбрав момент, затормозил и стал напряженно вглядываться в темноту за окном. «Парень, ну ты что, уснул там?» – сзади недовольно загудел народ. «А это какая остановка?» – на Самойлова неожиданно напала близорукость. «Автовокзал!» – дружно ответили сзади. «Ой, мне тогда на следующей», – Лёшка вцепился рукой в верхний поручень и, извинительно втянув живот, пропустил всех страждущих на выход. Задняя площадка опустела, и Лёшка практически встал у самой двери, отбив явное желание кожаной куртки с меховым воротником запрыгнуть снова в салон. Автобус плавно тронулся, и расстроенная куртка растворилась в ночи.
