Молодая женщина пожала плечами и закрыла дверь. Лёшка, не избалованный женской красотой, сидел за деревом, любуясь синими глазами и тонкой талией, и едва не забыл про фотоаппарат. В последний момент он всё же успел сделать пару кадров и хотел уже вылезти из засады, но его что-то остановило. Калитка снова открылась, и красавица озадаченно посмотрела еще раз вслед странному старику. Самойлов затаился. Калитка снова хлопнула, и только тогда он помчался за Бартеневым.
В автобусе Лёшка больше не предлагал плеер Бартеневу, так что они без приключений добрались до города. Когда они вышли из автобуса, Самойлов посмотрел на часы. Времени было предостаточно.
– Так, ну что . Катрин прилетает около девяти вечера. Прибавим час, значит, к десяти будьте в гостинице «Дон». Я встречу вас внизу в вестибюле.
– Лёша, а может быть, вместе поедем в аэропорт?
– Владимир Андреевич, а первые и самые главные слова вы ей наедине скажете или перед толпой народа?
– Ну да, ну да… все правильно. Хорошо, Лёша, до вечера, – согласился Бартенев.
Самойлов примчался домой, быстро снял свитер и настолько же медленно – белую футболку. Рана давала о себе знать при каждом резком движении, и на память о себе оставило красное пятно на майке сзади. Лёшка вытащил из кладовки бачок для проявки пленки, реактивы, развел их в воде и следующие полчаса провел в ванной комнате, выключив свет. Когда всё было закончено, он вышел с сырой пленкой и поднес ее к плафону, висевшему на кухне. Удовлетворенно кивнул головой и прикрепил бельевой прищепкой пленку к абажуру. Поглядывая на часы, Лёшка решил минут десять посвятить себе. Он вскипятил чайник и достал банку с кофе. Чайная ложка поскребла о пустое дно банки, и Лёшка грустно подумал, что всё хорошее в этой жизни рано или поздно заканчивается.
В половине восьмого он сидел в буфете аэропорта на втором этаже и разглядывал разноцветные огоньки на взлетно-посадочной полосе. Лайнеры красиво растворялись в ночном небе. Люди с радостными лицами сновали вокруг, и это возбуждение передавалось всем, кроме черного кота, уснувшего под соседним столом.
Женский металлический голос объявил о посадке рейса из Москвы, и Лёшка немедленно напрягся. Он увидел, как к лайнеру на стоянке подъехал желтый автобус и немного погодя подрулил к центральному входу. Пассажиры гурьбой вошли в зал. Самойлов пробежал глазами по лицам пассажиров и безошибочно выбрал ту, которую ждал. Ошибиться было невозможно. Стройная, невысокого роста шатенка в черных брюках, белом свитере и темном приталенном пальто держалась особняком от основной массы прилетевших. На шее красивой волной лежал легкомысленный пестрый шарфик, а руки нервно теребили ручку черной дамской сумочки. Серые выразительные глаза беспокойно оглядывали встречающих людей, но бледное лицо, без признаков модной яркой косметики, оставалось спокойным и полным достоинства.
– Здравствуйте, мадам Дюваль, я – Алексей Самойлов, – Лёшка подошел к ней почти вплотную и чуть наклонил голову в приветствии, – как долетели?
Она от неожиданности чуть заметно вздрогнула, окинула Лёшку беглым взглядом и подарила ему радостную улыбку:
– Здравствуйте, Лёша, – она протянула ладошку лодочкой, – зовите меня просто по имени. Я следовала вашим инструкциям, – улыбка задела краешки губ, – так что добралась благополучно. Самойлов бережно пожал холодные пальцы матери Поля.
– Хорошо, Екатерина Владимировна. У вас сколько багажа?
– Час от часу не легче, – акцент был точно таким же, как и у Поля. Она весело улыбнулась, – зовите меня просто Катрин. Один чемодан. Лёша, как Поль?
– Всё в порядке. Завтра увидитесь.
Когда в зал грузчики вкатили две сцепленные между собой тележки, Лёшка быстро нашел бирку с синим значком «Эр Франс», выхватил кожаного путешественника и, взяв Катрин под руку, вышел с ней на стоянку такси. Они быстро загрузились в свободную машину и сели на заднее сиденье. Таксист включил счетчик, и в этот момент Лешка с ужасом подумал о том, что в кармане у него всего лишь один синенький билетик с гордой цифрой пять в самом его центре. Всю дорогу Лешка мило болтал с Катрин о всяких пустяках, тревожно косясь на серую коробочку, ежесекундно отсчитывающую ему приговор: 3 р. 20 коп., 3 р. 22 коп .
Когда они подъехали к центральной площади и остановились у входа трехэтажного здания, треклятый счетчик замер на отметке 4 р. 90 коп. Лешка с облегчением выдохнул и помог выйти из машины Катрин:
– Вы подождите меня в холле, я сейчас рассчитаюсь и принесу багаж.
Лёшка проводил взглядом стройную фигуру, поднимающуюся по ступенькам и, как только Катрин закрыла за собой массивную деревянную дверь, он подошел к таксисту, открывшему багажник и протянул ему пятерку. Тот молча кивнул и положил ассигнацию в карман. Лёшка легко вытащил чемодан и выразительно ткнул в пузо таксиста ладонью повернутой вверх:
– Сдачу.
– Так на чай же. – тот слегка опешил от такой наглости.
– Кому чай пить, а кому на автобусе до дома пилить, – отрезал Самойлов.
Таксист понимающе усмехнулся и, порыскав в карманах, протянул ему медный пятак:
– Вот и билет на автобус.
