– Давай, – радостно согласился тот.
Через мгновенье Катрин стояла в пальто и накинула шарфик на голову. В руке она держала детскую игрушку. Бартенев застегнул пальто и надел шляпу. Лёшка покачал головой, достал из кармана черную вязаную шапку и положил её на плечо Владимира Андреевича, а сам снял шляпу с его головы:
– Воспользуйтесь этим, а то от радости уши отморозите. Там похолодало, между прочим.
– Лёш, а ты? – заволновался старик.
– Я на автобусе.
Они гурьбой спустились на первый этаж, оставив администратора в шоке. Ну еще бы, легкомысленная француженка буквально через десять минут после знакомства уже неприлично прижималась к первому заместителю партийной организации авиационного завода товарищу Игнатьеву. Да и этот еще референт… или переводчик рядом вился. Интересно, куда они втроем пошли, на ночь глядя? Она вздохнула и продолжила читать книгу, завернутую в обложку из газетной бумаги.
Лёшка обернулся к Бартеневым и уже на бегу, кинувшись к автобусу, крикнул:
– Завтра в девять в фойе.
Катрин и Бартенев, не спеша, шли по темным улицам. Он рассказывал ей про своё неожиданное спасение и всю последующую жизнь, опустив некоторые подробности. Она рассказала ему про эмиграцию, переезд во Францию, замужество, рождение Поля, развод, смерть мамы.
Когда они вошли во двор, Бартенев подвел Катрин к сплетенным стволам деревьев. Она прижалась к ним лбом, и слезы снова потекли из глаз.
– Я помню, папа. Оказывается, я всё прекрасно помню.
Отец заботливо приобнял дочь и увлек за собой в подъезд. Катрин вошла в комнату, с удовольствием прошлась по гнущемуся от веса дощатому полу, провела рукой по книжной полке, наугад вытащила томик, сняла пальто, скинула сапоги, с ногами залезла на кровать и с восторгом наблюдала за Бартеневым. Тот стащил с себя пальто, потом пиджак и спросил:
– Ты, наверное, голодна?
– Нет, спасибо папа, я в самолете пообедала, – и неожиданно рассмеялась, – до сих пор изжога.
– Тогда чайку?
– С удовольствием.
Бартенев поспешил на кухню, быстро вскипятил воду, заварил чай, а когда вошел в комнату со стаканами в руках, то обнаружил там спящую Катрин, свернувшуюся клубочком на его кровати. В руке она крепко держала матерчатого зайца. Владимир Андреевич, стараясь двигаться бесшумно, на цыпочках приблизился к кровати и заботливо накрыл дочь одеялом. Она спала не шелохнувшись. Бартенев немного постоял, потом выключил свет и вышел из квартиры. Его сильно колотило, плечи, руки – всё буквально ходило ходуном и совершенно против его воли. Владимир Андреевич вышел во двор, сел на лавочку возле деревьев и неожиданно зарыдал. Пересохшие от времени и боли слезные каналы открылись, и слезы ручьями потекли по его щекам. Он отплакал всю свою жизнь, все годы одиночества и страх никчемной старости. Спустя некоторое время он обнаружил, что забыл надеть не только пальто, но и пиджак, а морозец тем временем шуток не шутил. Бартенев вернулся в квартиру и снова бесшумно подошел к кровати. Это был не сон. Его родная дочь, свернувшись калачиком, безмятежно спала на боку. Он очень осторожно погладил ее по волосам. Неожиданно Катрин, состроив капризную гримаску, взяла его руку и положила её себе под щеку. Бартенев, стараясь её не разбудить, придвинул к себе стул, сел на него и в таком положении, с вытянутой рукой, встретил первые лучи солнца.
Самойлов с коричневым кожаным «дипломатом» уже полчаса ходил взад – вперед по вестибюлю гостиницы. Катрин исчезла. Он попытался узнать о её местонахождении у администратора, но новая смена лишь качала головой и, судя по всему, действительно ничего не знала. Самойлов уже собирался бежать к Бартеневу, как скрипнула массивная дверь гостиницы, и в холл вошли Бартенев с дочерью, держась за руки. Катрин была не выспавшаяся, зато Владимир Андреевич выглядел прекрасно.
– О, Алексей, привет! – Катрин сегодня выглядела еще моложе.
– Привет, Леша! – поздоровался Бартенев, – слушай, у меня холодильник оказался совершенно пустым, может, сходим куда-нибудь позавтракать?
– Я – только за, причем двумя руками. – Катрин готова была согласиться с каждым словом отца.
Самойлов непонимающе потряс головой и спросил с изрядной долей сарказма:
– Бартеневы, а вы случайно не забыли про Поля? Вообще-то врач уже ждет. Может быть, потом позавтракаете?
Катрин и Владимир Андреевич виновато потупили взгляды, как нашалившие школяры, но рук не оторвали. Они молча кивнули, и лишь Катрин неожиданно воскликнула:
– Господи, надо же на рынок заехать. Фрукты купить .
Лёшка в ответ хлопнул правой рукой по «дипломату»:
– Уже купил. Пошли.