– Давай приглашай, но на послезавтра, часов на шесть. Так логичнее, – улыбнулся отец…
Вечером, через день после разговора, Алёнка стояла перед большим зеркалом в спальне и наносила последние штрихи макияжа на лицо. Сегодня она выглядела как никогда замечательно – загадочный взгляд, на коже ни единого прыщика, тончайший свитер кремового цвета и замшевая коричневая юбка чуть выше колена с модными декоративными отверстиями внизу, обрамленными люверсами. Эх, сапоги бы сейчас, но нельзя – дома неприлично. Мама, как обычно, суетилась на кухне, брат ушел с друзьями на вечеринку, отца еще не было.
Неожиданно в прихожей раздался звонок в дверь. Алёнка посмотрела на часы. Половина шестого, странно, для Поля рано, а отец всегда сам открывает. Кинув еще один взгляд на зеркальное отражение и оставшись им полностью удовлетворенной, Алёнка пошла открывать дверь. На пороге со смущенным видом стоял Поль с небольшим букетом гвоздик в руке.
– Алёна, извините тысячу раз, слишком рано вышел из дома, – расстроенно произнес Поль, – думал, вовремя приду, а получилось как-то так. Но если я слишком рано, могу в подъезде подождать.
– Я думала, королевские мушкетеры по-настойчивее будут, – рассмеялась девушка, – проходите, месьё, раз пришли. Цветы кому?
– Вам и маме, конечно, – широко улыбнулся Дюваль.
Но Алёнка так просто не сдавалась:
– Если маме, то папа расстроится и вас выгонит, а если мне… то все будут довольны. Поль, ну хватит смущаться, проходите. Папа скоро будет, он никогда не опаздывает.
Поль разделся в прихожей и проследовал по знакомому маршруту в гостиную. Алёнка налила в вазу воды и, повернувшись спиной к Дювалю – пусть разглядывает, старательно расставляла цветы. Минуту спустя она сидела уже в кресле и насмешливо наблюдала за Полем:
– Итак, все французы такие молчуны?
– Нет, конечно, видно, я один такой, да и то потому, что на половину русский, – улыбнулся Поль. – Алёна, если не трудно, хотел вас еще раз попросить показать ту фотографию, там, где ваш дед. Знаете, я, когда увидел её первый раз, как будто к истории прикоснулся. До сих пор вспоминаю.
Алёнка порхнула к серванту, достала фотографию и передала её Полю:
– Вы не только молчун, Поль. Вы еще и странный. В вашем возрасте положено киноактрисами интересоваться, а вам только старые снимки подавай.
Поль коснулся рукой пожелтевшей фотографии и, старательно подавив подкатившее волнение, спросил:
– Алён, вот это ваш дед, да? – он указал пальцем на человека в верхнем левом ряду.
Нелюбина едва коснулась своими волосами его щеки – последняя модель арабских духов, как минимум, запомнит надолго:
– Да, Поль, у вас прекрасная память.
– А вот у этого смешная фамилия, но я забыл, а вы говорите память, – искренне расстроился Дюваль. – Кстати, как вы думаете, кто-нибудь жив из них еще?
– Сорока его фамилия. Да, смешная, – Алёнка подняла глаза. – Наверное, живы. Папа рассказывал, что ветераны к ним на праздники иногда заходят, а к тем, кто уже не может, сотрудники по домам подарки развозят.
– А за ними где-нибудь ухаживают?
– Поль, вы о чем? – Алёнка округлила глаза.
– Ну, у нас в Париже есть Инвалиды, там заботятся о заслуженных ветеранах. – Дюваль не мог не знать, что в столице Франции Инвалиды существовали как музей, но учитывая, что там реально проживала сотня – другая французских ветеранов, практически, не покраснел.
– Анахронизм какой-то, – рассмеялась Алёнка, – наши все по домам, точнее, по дачам, отец как-то давно еще ездил в Синие Дали, это недалеко от города, и поздравлял их с коллективом на день ЧК.
В прихожей послышались звуки и раздались голоса.
– Ну, вот и папа пришел, ага, спасибо, – Алёнка убрала на место протянутую ей фотографию.
В комнату бодро вошел невысокий моложавый мужчина в сером костюме, тщательно причесанный, с внимательными карими глазами. От него веяло спокойствием и доброжелательностью. Сдержанная улыбка была идеальной даже для господ из французского бомонда. Поль немедленно попал под его обаяние и подумал еще про себя, что Лёшка, точно, параноик – какая к черту осмотрительность? Такие люди не принесут ничего, кроме добра, и говорить надо с ними откровенно, если хочешь что-то узнать. Нелюбин подошёл к дочери, нежно поцеловал её в щеку и протянул руку Полю:
– Нелюбин Кирилл Филимонович, здравствуйте.
Это было произнесено так просто и непринужденно, что мгновенно растопило официоз первой встречи. Таким тоном общаются между собой старые добрые знакомые, и ответить чем-то обезличенным было всё равно, что плюнуть в протянутую руку. Дюваль расцвел, как роза, и радостно пожал руку :
– Поль, преподаватель французского, здравствуйте. Поль Дюваль.
Нелюбин прошел вглубь гостиной, присел на кресло и жестом предложил сделать то же самое Полю.
– Дочь, оставь пожалуйста нас наедине, это не долго. Мы кое-что обсудим, а потом присоединимся к вам. – Алёнка, улыбнувшись, вышла, и он продолжил: – Поль, я в курсе вашей проблемы, давайте еще раз её обрисуем. Итак, что именно вас интересует, и чем конкретно вы располагаете?
